Мы будем правы, если скажем, что книга о парне, влюбившемся в девушку, которая оказалась связана с религиозной сектой. Но, так же мы будем правы, если скажем, что книга пронизана современными проблемами человечества: одиночеством, псевдо-верой, подлостью элиты, расслоением общества. И, конечно, силой любви, позволяющей выдержать любые невзгодыБогатство есть высшая несправедливость. Своим безмерным достатком богачи, словно Боги, уничтожают нас. Но любой власти приходит конец. Зло будет наказано
© Михаил Лопатин, 2025
ISBN 978-5-0065-8365-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Я нырнул рукой в карман и, не доставая монеты, насчитал двадцать два евро. Перебирая эту жалкую мелочь, я сидел на уличной веранде элитного ресторана при гостинице в центре Парижа – европейского сердца моды, престижа и роскоши, жадно заглядываясь в окна на кокеток модельной внешности, болтающих за столами со своими спутниками. Раскрепощенные, до наглости самоуверенные, загоревшие, блиставшие драгоценностями, эти люди были надменными отпрысками богачей и с рождения имели безлимит на счастье и власть. Деньги их родителей превращали заурядных пустышек в обожаемых всяким окружением любимчиков.
Внутрь меня даже не пустили – вся моя одежда была дешевле, чем белоснежные перчатки официанта, а ночь в здешнем номере стоила годовой зарплаты простолюдина. Больше всего на свете я мечтал попасть на этот праздник жизни, пиршество нескончаемого блаженства. Позволив себе только кофе с круассаном и уличный столик, я завистливо изучал через оконные стекла парней внутри, которым принадлежали красивейшие дамы мира сего. Что в их внешности было такого, чего не было во мне? Ровным счетом ничего, в том-то и дело. Одни были просто заурядными, другие к тому же низкорослыми, кривыми или вовсе банально глуповатыми на вид. Чем они превосходили меня, чем имели честь быть такими отвратительно счастливыми?
Отдав улыбающемуся официанту все свои деньги за глоток кофе, я с мерзким настроением покинул место, в котором слыл невидимкой, и пошел просто гулять – единственное, что я мог себе позволить в любом городе мира, даже самом дорогом.
Всех этих счастливчиков связывало между собой и отгораживало от меня только одно – богатство.
Падение мое началось тем роковым, необычайно теплым майским днем, когда я впервые увидел ее – Еву, столь разнузданную и притягательную девушку, что меня охватила паника.
Я гулял по бульварам Парижа – типичный юноша, полный противоречий, еще стесняющийся знакомиться, но уже созревший для самых развратных действий. Стоял тот опасный период весны, период устоявшегося, липкого тепла, когда манящие женщины сбрасывают с себя тяжесть оков зимних одежд и, словно фениксы, возрождаются в ярком естестве, сводя с ума мужчин.
Я был одержим этими неприступными колоннами ног, словно нищий перед зажиточным: каждая дама становилась богатством, недосягаемым для меня. Мне было семнадцать лет, в сентябре уже совершеннолетие, а в моей спальне девушки появлялись только на экране компьютера. Иногда я тайком фотографировал самых одаренных природой красоток и прятал снимки у себя на ноутбуке, коллекционируя прекрасное.
Возобновлялся всепоглощающий блуд и разгул доступных тел, раздетые под солнцем дамы в открытых нарядах сводили с ума, воздух был пропитан похотью, у меня кружилась голова от этих богинь. Мое голодное естество металось от одной девушки к другой: я воображал их блудницами, снизошедшими в мою постель для ублажения, и пришлось шлепнуться на лавочку от головокружения: вся кровь из головы сбежалась в пах.
Присел я у площади Бастилии, вечерний Париж по-субботнему оживал. На самой площади проходила акция протеста против ужесточения миграционной политики, о которой предупреждали еще с утра на радиостанции
Я был чертовски одинок, казалось, целую вечность; период моего созревания давно прошел, а я с тех пор так ни с кем и не спал. Не считая высокого роста, внешностью я обладал самой заурядной. Возможно, во мне угадывались мужские черты, но все это блекло перед огромным нюансом: меня с двенадцати лет нещадно осыпало прыщами, в основном на теле, лицо чудом оставалось почти нетронутым. Они то проявлялись, то исчезали, с начала этого года их стало меньше, и я решил действовать. Единственный прыщ был на лбу, я не выдержал и почесал его, пошла кровь, и я весь вымазался. Это Бог меня наказывает за грехи – так бы сказала моя набожная мать.