– Я хочу точно знать, что ты в безопасности, по крайней мере пока мы точно не убедимся, что твоё состояние стабильно, – заявил он, выдёргивая письмо из рук Джун. – Я сам зайду на почту.
Джун с его аргументами спорить не стала. В конце концов, это он тут был колдовских дел мастером. Она чувствовала себя замечательно, если не считать небольшой мигрени, вызванной, несомненно, пролитыми слезами, но Персиваль уже усердно отпоил её травяными чаями, так что и это тоже скоро должно было пройти.
– Только нам ещё нужны продукты, – сообщила девушка. – Я пообещала Мириам испечь наш любимый яблочный пирог… Если это не заставит её прийти, то я уж и не знаю, что делать… Можете уподобиться сестре и выкрасть её. Это, похоже, несложно. Шучу! Шучу, – она подняла руки в примирительном жесте в ответ на тяжёлый взгляд, которым одарил её Персиваль. – А вообще-то, как вы собираетесь куда-то идти? Вас разве не разыскивали? У вас вообще-то довольно приметная внешность…
– А я всё ждал, когда ты наконец поинтересуешься, как же я тут выживал неделю сам по себе, – язвительно отозвался колдун, вытащил из кармана какой-то предмет и продемонстрировал его Джун. Это оказался маленький прозрачный кристалл, болтавшийся на конце верёвки. Солнечный свет заставлял его искриться и отбрасывать на всё вокруг радужные блики.
– Красивенько. На что именно я смотрю?
– Мне придётся серьёзно заняться твоим магическим образованием. Если захочешь, конечно.
– Захочу, да, – закивала Джун. – Продолжайте.
– Это кристалл иллюзий. Смотри, – и он надел его на шею.
Тут же весь его облик словно немного смазался, и он преобразился. Теперь перед Джун стояла девушка, всё такая же высокая и стройная, как колдун, но на этом внешнее сходство почти и заканчивалось, только что в чертах худого лица с высокими острыми скулами угадывалось что-то персивальское. Глаза из золотистых стали серо-голубыми, и их теперь было два, и это зрелище почему-то было для Джун столь необычным, что ей показалось, что левый глаз, который должен быть под повязкой, немного косит, да и вообще выглядит немного застывшим. Волосы же из белых стали просто светлыми, хоть и остались той же длины. Джун прикрыла рот, который, как она запоздало заметила, сам по себе открылся от изумления, и её щёки почему-то стали медленно наливаться жаром. Она и представить себе не могла, что из Персиваля может выйти весьма симпатичная молодая леди. Вообще-то, она и не думала, что когда-нибудь ей придётся что-то такое себе представлять. Наблюдая за ней, Персиваль лукаво улыбнулся.
– Только мне придётся позаимствовать что-нибудь из твоего гардероба, если ты не против. Теперь мне, наверное, полагается тебя спрашивать об этом…
– Нет… То есть да… В смысле, я не против, – пролепетала Джун, всё ещё удивлённо рассматривая новый облик Персиваля. Почему-то это превращение её впечатлило даже больше, чем кошка-оборотень. – А как вы вообще в мою одежду влезаете? Хотя с вашей фигурой вы бы, наверное, и в детское влезли…
– К твоему сведению! Особенности современной моды таковы, что, благодаря свободному крою и широким элементам…
– Да-да, я поняла, идите уже обносите мой скудный гардероб, – и Джун вытолкала возмущённого Персиваля за дверь, обрывая его слова о каком-то «очаровательном минимализме».
Она не была уверена, как много времени может понадобиться магически замаскированному под девушку мужчине, чтобы прихорошиться, и решила занять себя написанием списка покупок. Тот вышел коротким, но она несколько раз перечитала его, чтобы убедиться, что не забыла какой-нибудь особенно важный ингредиент пирога.
Однако скоро Джун получила ответ на свой вопрос: замаскированному под девушку колдуну понадобилось совсем немного времени, чтобы переодеться, и вскоре он, или, вернее сказать, она, возникла в дверном проёме. Джун едва не выронила перо из рук. Если бы она не знала, что перед ней должен быть Персиваль, то никогда в жизни бы его не узнала, а это означало, что маскировка работала замечательно. Перед ней была всё та же высокая стройная девушка, только теперь уже в рубашке с широкими рукавами, которые были немного завёрнуты внутрь, так что казалось, что они и должны быть укороченными, и длинной коричневой юбке, которая, впрочем, была ей разве что по щиколотку. На поясе у неё висел кошелёк, который Джун никогда не видела: у неё он был простым и тканевым, а этот был из чёрного бархата с серебристой вышивкой. Светлые волосы девушки были заплетены в аккуратную причёску, несколько прядей которой как бы невзначай прикрывали невидящий левый глаз.
– Почему моя одежда сидит на вас лучше, чем на мне? – выпалила Джун, восхищённая и поражённая тем, что её дешёвая одежда может действительно быть кому-то к лицу.
– Во-первых, – Персиваль довольно ухмыльнулся и элегантно взмахнул юбкой. – Спасибо. А во-вторых, неправда, на тебе тоже это всё сидит замечательно. То есть, насколько я могу судить.
