– Подозреваю, что конкретно сейчас Мастрикин не работает, а развлекается. Если бы он упокаивал призрака, они бы там хором не пели.
Концерт продолжался до половины первого ночи. Репертуар исполнителей оказался широчайшим – от народных песен до русского рока и блатного шансона. Временами певцы брали паузу, однако потом вновь начинали выводить рулады. Спать под их вопли было невозможно.
Несколько раз Белецкий порывался постучать к ним в дверь, но я упрашивала его повременить.
Когда пение прекратилось, мы уснули уверенными, что дух призрачного соседа наконец отправился на небеса. И очень удивились, когда на следующий вечер у концерта случилось продолжение.
И вот теперь мы лежали в постели, рассматривали потолок и искренне сопереживали герою народной песни, которому, как и нам, не удавалось нормально выспаться. Я, по крайней мере, сопереживала точно.
– Ну все, мне это надоело.
Белецкий встал с кровати, сунул ноги в домашние тапки и направился к выходу из спальни.
– Куда ты, Петя?
– К соседям. Похлопаю и попрошу автограф.
Я тоже вылезла из-под одеяла и пошла за ним. Белецкий бросил на меня вопросительный взгляд.
– Не надо на меня так смотреть, – улыбнулась я. – Я, может, тоже хочу им поаплодировать.
Дверь в шестьдесят седьмую квартиру оказалась не заперта. Внутри царил полумрак и страшный беспорядок. Возможно, в другой обстановке это выглядело бы зловеще, но в сочетании с протяжными песнями и запахом спиртного создавало впечатление, что здесь находится притон анонимных алкоголиков.
Виталий обнаружился в кухне. Он сидел за столом, а перед ним стояла переполненная пепельница, пустая бутылка из-под водки и тарелка с одиноким куском вареной колбасы.
Напротив некромага висело облачко, едва заметное в тусклом свете лампочки-слепушки, своей формой напоминающее человеческий силуэт.
Увидев нас, Вадим и Виталий петь перестали.
– У вас совесть есть? – грозно вопросил Белецкий, окинув раздраженным взглядом их странную компанию. – Вы время видели?
Некромаг хлопнул ресницами и потянулся к мобильному телефону.
– О! – сказал он, увидев цифры. – О!
– Вы нам вторую ночь спать не даете, – заметила я. – Нельзя ли общаться немного тише?
– Вадя, друг, – обратился Мастрикин к призраку, – я слышу в голосе этой барышни осуждение.
От духа повеяло холодом. Он явно осуждал меня в ответ.
– Барышня не знает, что у нас тут не просто пьянка, – продолжал маг, – а церемония прощания лучших друзей.
– Пьешь ты один, – заметил Белецкий. – И закусываешь тоже. А шума от вас как от толпы алкашей.
Мастрикин поморщился и сунул в рот последний кусок колбасы.
– Давно ли вы стали лучшими друзьями, Виталя? – продолжал Петя. – Вчера вечером или сегодня ночью?
Некромаг поднял на Белецкого глаза. Их взгляд был абсолютно трезв.
– Мы дружим с детского сада, Петя, – негромко сказал он. – Много лет жили по соседству, учились в одном классе. Его двоюродная сестра была моей первой женой. Ты не понимаешь… Меня шесть лет грело чувство, что Вадим хоть и умер, но все равно рядом и я в любой момент могу его навестить.
Петр покачал головой.
– Не малодушничай, Мастрикин. Себе бы ты хотел такое посмертие? Чтобы бродить по дому и пугать живых людей?
Виталий криво усмехнулся.
– Дай нам нормально попрощаться, Петя. Мы не будем шуметь, обещаю.
Они и правда больше не шумели. Когда мы вернулись домой, из соседской квартиры больше не доносилось ни звука.
– Выходит, Виталий нарочно отказывался изгонять Вадима? – тихонько спросила я у Белецкого. – Придумывал отмазки с бумагами и печатями, чтобы продолжать с ним общаться?
– Выходит, что так. Забавно. Я понятия не имел, что они дружили.
– Неудивительно. Что мы вообще знаем о своих соседях? Только имена и профессию. И то не всегда. Но знаешь, если бы моя лучшая подруга после смерти превратилась в привидение, я бы сделала все возможное, чтобы отправить ее дух на небеса. Быть привидением – та еще мука. Вроде бы умер, а вроде бы и нет. Вроде живешь, но жизнь и живых при этом люто ненавидишь. Зачем это все, Петя?
Белецкий вздохнул и мягко поцеловал меня в губы.
Утром я проснулась в предрассветных сумерках. Заваривая кофе, посмотрела в окно и увидела Виталия Мастрикина. Некромаг, сгорбившись, сидел в скверике на скамейке и молча смотрел на светлеющее небо.
Сибилла Генриховна сидела на скамейке возле старых облезлых качелей и задумчиво рассматривала окна первого этажа. Это было немного странно. Обычно всезнающая соседка старалась во дворе не задерживаться – быстро проходила, чтобы, не дай бог, не встретиться с кем-нибудь взглядом.
Сегодня ее космические глаза скрывали большие очки-хамелеоны, вроде тех что носил Аркадий Петрович с седьмого этажа, а сама она казалась расслабленной и умиротворенной.
– Здравствуй, Алиса, – сказала она, когда я проходила мимо. – С работы идешь?
– Добрый вечер, – улыбнулась я. – Да, с работы.
