Екатерина Мышкина оказалась коренастой старушкой лет семидесяти. Увидев внука, она кинулась к нему и так крепко сжала в объятиях, что едва не задушила. Потом повернулась к нам и, заикаясь от волнения, принялась горячо благодарить за помощь. Дождавшись, когда поток слов и эмоций пойдет на убыль, Силуян Петрович отвел ее в сторону и принялся что-то тихо говорить.
– Наставляет, – сказала Алена Сорокина. – Чтоб страшных слов на ветер не бросала и за внуком лучше присматривала. Видели бы вы ребята эту бабулю, когда мы ее нашли! Бледная, всклокоченная, испуганная до смерти… Металась между деревьями, как белка, причем аккурат на границе леса и лесопарка. А как нас увидела, едва ли не в ноги кинулась – люди добрые, помогите внука отыскать. Когда мы ей сказали, что мальчика наш сосед в чаще нашел, чуть в обморок не упала, представляете?
– Эти двое здорово испугались, – согласилась я, глядя, как нежно маленький Женя прижимается к бабушке. – А вы, ребята, большие молодцы.
– Ерунда, – отмахнулся Дима. – Нам старушку найти было несложно. Главное, чтобы она из этой истории урок извлекла.
– Извлечет, не сомневайтесь, – улыбнулся Белецкий. – Думается мне, Мышкины эту прогулку запомнят надолго. Правда, Алиса?
Из-за стены раздавалось пение. Два мужских голоса нестройно, фальшиво, но очень старательно выводили:
За окном щербато улыбалась луна. Стоявшие на тумбочке часы показывали второй час ночи. Мы с Петей лежали в кровати с открытыми глазами и молча слушали концерт.
Подобные постановки – то музыкальные, то театральные – разыгрывались за стеной всю последнюю неделю.
Искусство вторглось в нашу спокойную жизнь в прошлое воскресенье. В тот теплый солнечный день к дому подъехал грузовичок, и бодрые дяденьки стали заносить в подъезд сумки и большие тяжелые коробки. Их работой руководила высокая полная женщина лет пятидесяти с зычным голосом. Этот голос волшебным образом заполнил собой весь двор и заставил соседей подойти к окнам, дабы выяснить, кто же там так громко орет.
Потом шум начал подниматься выше и выше и наконец вместе с сумками и коробками прибыл на наш этаж – в квартиру номер шестьдесят семь.
Когда мы с Белецким выглянули посмотреть, что за суета творится за дверью, громкая женщина едва ли не за руки вытянула нас на площадку и радостно сообщила, что будет жить по соседству.
– Мне эту квартиру племянница сняла, – сказала она. – В моей-то сейчас ремонт. Надо где-то месяц-другой перекантоваться. Обстановка тут, конечно, убогая, зато аренда копеечная. Будем с вами дружить. Меня, кстати, зовут Катериной Матвеевной.
Мы с Петей тогда переглянулись и пожелали новой соседке удачи.
– Нужно было рассказать ей, что в шестьдесят седьмой квартире обитает призрак, – сказала я Белецкому, когда женщина отправилась обживать квадратные метры.
– Думаешь, она бы нам поверила? – усмехнулся он. – Ничего, вечером познакомится с ним сама.
– Считаешь, ее он тоже выгонит из дома?
– Не сомневаюсь. Вадим привык жить один и посторонних на своей жилплощади не потерпит. Особенно если это женщина с именем Катерина.
Петя, конечно же, оказался прав. В двенадцатом часу ночи за стеной раздался грохот, звон разбившейся посуды, а затем женский вопль – такой громкий, что нам стало не по себе. Спустя несколько секунд мы услышали лязг соседского замка, а потом наш звонок взорвался оглушительной трелью.
На пороге ожидаемо обнаружилась Катерина Матвеевна, бледная и испуганная.
– Р-ребята, – заикаясь, сказала она, – в моей квартире живет нечистая сила!
Далее в течение получаса мы отпаивали ее чаем с коньяком и слушали рассказ о взбесившихся стульях, тарелках и кастрюлях, а также о чьем-то тяжелом дыхании и мерзком хихиканье.
– Барабашка чудит, точно вам говорю, – с жаром вещала соседка. – Или полтергейст какой-нибудь. Я-то думала, эти твари заводятся только в старых домах, а они, оказывается, есть повсюду. Теперь понятно, почему эта квартира такая дешевая! А что, ребята, много в ней жильцов-то сменилось?
Мы честно ответили, что квартира пустует много лет, а новые хозяева в ней действительно не задерживаются. На вопрос, не беспокоит ли наглый барабашка нас самих, отрицательно покачали головой и предложили Катерине Матвеевне провести эту ночь на диване в нашей гостиной.
Соседка ночевать отказалась. Вызвала такси и уехала к племяннице, пообещав, что просто так это дело не оставит.
На следующее утро Катерина вернулась обратно в компании молодого серьезного священника. Он долго ходил по шестьдесят седьмой квартире с какими-то песнопениями, читал молитвы и звенел кадилом. Как оказалось, толку от этого не было – вечером из-за стены снова слышался грохот и крики.
На другой день Катерина привела в гости еще одного мужчину: тощего, в длинном черном плаще и с кучей ожерелий на груди.
