– Нет. – По губам Евгения скользнула улыбка. – Папоротник этого не умеет. Он призовет защитников, которые станут оберегать его от искателей легкой наживы.
Я покачала головой. Еще и защитники какие-то вылезли. Как же все сложно у этих колдунов!..
– Почему бы тебе не попросить помощи у кого-нибудь другого?
– Это у кого же? – насмешливо поинтересовался Рейт. – У Глафиры? У Аристарха? Или, быть может, у твоего доктора Айболита?
– Чем же они тебя не устраивают?
– Тем, что они чародеи. Им цветок станет сопротивляться тоже. А тебе – нет.
– Почему?
– Потому что ты обычный человек.
– И как это нам поможет?
На лице дракона отразилось удивление.
– Алиса, ты вообще знаешь что-нибудь о цветущих папоротниках?
– Я знаю, что они есть. И что они могут дать своему обладателю невиданные возможности. И все.
Рейт покачал головой.
– К обычным людям Жар-цвет относится нейтрально – потому что они его не видят. Так же, как не видят вампиров, оборотней и колдунов. Обычные не представляют для него опасности, поэтому он на них не реагирует. Зато магов встречает во всеоружии. Чары цветка призовут на его защиту ураган, проливной дождь, ползучих гадов и кучу других удовольствий, вплоть до галлюцинаций. Если же к Жар-цвету подойдет человек, ничего этого не будет, понимаешь? Проблема в том, что простой человек Жар-цвет не найдет. А ты найдешь. И без особых проблем сумеешь подвести к нему меня. Я сорву цветок, сниму с себя дедов запрет и сразу же улечу. Вы больше меня не увидите, Алиса. Что думаешь? Согласна ли ты мне помочь?
Я задумчиво почесала подбородок.
Что там говорила оракул? «Жар вырвется из-под земли, и свирепый огонь обретет свою силу». Не знаю, как других, а меня определение «свирепый» очень смущает.
– Надо подумать, Женя.
И посоветоваться. А еще изучить матчасть: информацию об огненных папоротниках. Вдруг эта чудо-трава выдаст нам еще какой-нибудь сюрприз?..
– Думай, – кивнул Евгений. – Только скорее. На дворе июнь, до Ивана Купалы осталось не так много времени. Если захочешь со мной поговорить, возьми зеркало и трижды по нему постучи. Я сразу же к тебе приду. Главное, следи, чтобы зеркало не было зачарованным. Сквозь внешние чары я пробиться не сумею.
Я кивнула и поднялась с табурета.
– Буду очень благодарен, если ты не станешь рассказывать о нашем разговоре всем встречным и поперечным.
Я снова кивнула и, махнув на прощание рукой, пошла в прихожую. Потоптавшись немного у двери, вернулась обратно в спальню и, убедившись, что дракона там больше нет, сдернула с кровати покрывало и накрыла им зеркало вместе с туалетным столиком.
Я оторвала взгляд от книжной страницы и посмотрела на Олесю. Девушка сидела на стуле и с аппетитом хрустела печеньем, которое сама же и принесла.
Просьбу Рейта не рассказывать о нашем разговоре встречным-поперечным я, конечно, учла. Поэтому рассказала о ней не всем, а лишь четверым наиболее заинтересованным людям: Пете и Глафире Григорьевне – как только вернулась домой, а также лешему с лесавкой – на следующий день, когда встретила их во дворе и попросила подробнее рассказать мне об огненном папоротнике.
Уверениям Рейта никто из них не поверил.
– Я допускаю, что Женя хочет покинуть страну, но сомневаюсь, что он сделает это сразу после обретения крыльев, – сказала старшая по дому. – Драконы по своей натуре обидчивы и злопамятны. Не может такого быть, чтобы Женя не попытался отомстить деду за свое заточение. Он наверняка придумал, как это сделает, и даже завербовал помощника. Помнишь, вы с Олесей рассказывали про юношу, которого встретили в лесу с зеркалом, похожим на хрустальное око? Дела драконьего клана никого из нас не касаются, но помогать Рейту я считаю неразумным. Мы можем навлечь на себя гнев Захара Марковича, а это уже не шутки.
