— Твой английский слишком хорош, — ответила Роберта, бросив короткий взгляд на свою племянницу. — Никто не может изучить новый язык настолько быстро. Как долго ты готовился к этому, изучал нас? — в её голосе звучали сильные нотки подозрительности.
Керэн подала голос:
— Всё не так, как…
Роберта подняла ладонь, не давая ей продолжить его защищать:
— Пусть сам ответит.
Мэттью серьёзно подумал над своим ответом. По правде говоря, его владение её языком было не просто случайностью. Его идеальная память определённо играла в этом роль, но тут было нечто большее. Чем больше он изучал английский, тем больше начинал понимать, что тот, наверное, был предтечей бэйрионского, его собственного языка. Грамматика была похожей, и многие слова были странно акцентированными вариантами слов на бэйрионском. Это знание лишь подтверждало его гипотезу о том, что их мир был имел близкое родство к тому, каким был его собственный мир тысячи лет тому назад, до прихода Ши'Хар.
Он посмотрел Роберте прямо в глаза, отвечая:
— Я совсем не изучал ваш мир. Думаю, ваш язык — предок моего собственного.
Тётка Керэн прищурилась:
— Так ты утверждаешь, что являешься путешественником во времени?
Он попытался придумать, как сформулировать объяснение, но его английский был для этого ещё недостаточно хорошим. Фрустрированный, он протянул руку, решив коснуться плеча Роберты. Было бы гораздо проще общаться с ней разум-к-разуму. Подняв руку, он услышал низкий рык, заставивший его замереть — в переднюю комнату вошла собака, уставившаяся на него с оскаленными зубами.
Собака была большой, и была покрыта смесью серо-чёрного меха и пятен более светлого серого цвета. Длинные, тонкие ноги заканчивались большими лапами, и у неё были длинные уши. Похоже, это была какая-то гончая, хотя порода Мэттью была совершенно незнакома.
— Энни, всё хорошо, — сказала Роберта, кладя ладонь собаке на голову, и слегка её потирая. Переведя взгляд обратно на Мэттью, она извинилась: — Прости. Энни, наверное, уловила напряжение в воздухе — обычно она очень дружелюбная. Может, нам следует присесть, прежде чем мы закончим этот разговор. Хочешь чаю?
Она провела их в удобно выглядевшую комнату с большим и очень мягким диваном. Мэттью только начинал опускаться на него, когда они услышали из кухни крик Роберты:
— Энни! Что ты наделала?!
Естественно, Мэттью и Керэн побежали посмотреть, и были встречены видом кухни в состоянии хаоса. Тётя Керэн потрясала пальцем перед мордой очень виновато выглядевшей гончей. Пол был покрыт чем-то, что, судя по всему, было какого-то рода супом, и под кухонным столом лежала большая перевёрнутая кастрюля.
Тем утром Роберта поставила таймер, чтобы кастрюля закипела до её прихода домой, и Энни, судя по всему, решила, что ей нравится бобовый суп. Встав на задние лапы, Энни была высотой почти с человека, и сумела стянуть кастрюлю с плиты. Удивительно, как собака умудрилась не обжечься.
Несчастье, очевидно, произошло за час или два до их прихода, поскольку еда на полу остыла. И пропала она не вся — часть пола была вылизана дочиста. Мэттью с трудом подавил улыбку, глядя на эту сцену.
Он посмотрел на Керэн:
— «Мне помочь?»
Она ощутила, как его сила пришла в движение, шевеля еду на полу.
— Нет! — внезапно выпалила она, заработав странный взгляд со стороны тётки. — Иди, присядь. Я помогу с уборкой. — Мысленно она добавила: — «
Он довольно быстро согласился, но кое-что ещё требовало его неотложного внимания:
— Поскольку я вам не нужен, то позвольте откланяться. Где уборная?
Керэн не была уверена, что он имел ввиду, но Роберта поняла:
— По коридору, первая дверь направо.
Он кивнул, и направился в ту сторону. Он не знал надлежащее слово на английском, но, судя по всему, оно было таким же, как на бэйрионском. Последнюю неделю они всё время проводили на природе, поэтому справлять личные нужды было просто, хоть и неудобно. Он ожидал, что «первая дверь направо» будет выходом, который приведёт его к расположенным отдельно удобствам, но магический взор поведал ему обратное ещё до того, как он открыл дверь.
Это была своего рода маленькая комната, похожая на умывальню. Пол был из отполированных плиток, а из стены слева от него торчала крупная белая чаша. В нижней её части был слив, который, согласно его магическому взору, вёл к трубе. Сверху неё было какое-то приспособление с какими-то рычагами по обе части, с подведённой к ним обоим водой. Однако он не был уверен в том, как с ними обращаться.
Справа его внимание привлекла низкая чаша с крупным белым параллелепипедом позади и сверху неё. Он чувствовал внутри неё воду, хотя она и была закрыта какой-то крышкой. Открыв её, он увидел, что внутри неё была заманчивая, чистая вода.
— Может, это для умывания, — сказал он себе.
