Мойру почти не видел не только Грэм, она избегала почти всех. С тех пор, как она вернулась, она разок побывала в Данбаре, и куда-то однажды слетала с Мордэкаем. Помимо этого она оставалась в своей комнате и держалась особняком.
Раздражало в этом то, что все почему-то решили, что у Мэттью должна иметься какая-то интуиция по этому поводу, или мистический способ исправить сестру. «Однако я знаю ещё меньше, чем они», — молча заметил он. И времени на попытки разобраться в этом у него тоже на самом деле не было. Гораздо более срочной была необходимость спасти Керэн.
Он уже спросил на этот счёт Линараллу, и, как он и подозревал, она ничего не знала из продвинутых целительских техник Ши'Хар. Она предложила спросить её мать, что потребовало бы путешествия и кучу времени, поскольку та была взрослой Ши'Хар.
Из-за этого они отказались от этого варианта, и послали сообщение Гарэсу Гэйлину в Албамарл. Он был достаточно любезен, чтобы откликнуться на срочность просьбы, и явился в Замок Камерон утром третьего после возвращения Мэттью дня.
Мэттью и его отец встретили архимага в парадном зале донжона замка.
— Гарэс, — сказал Мордэкай. — Рад снова тебя видеть.
Густые рыжие брови скептически сошлись вместе:
— Правда, Морт? Неужели видеть меня — так уж радостно?
— Ну, конечно же, — сказал Граф, одарив гостя своей самой обезоруживающей улыбкой.
— Моя жена в скверном настроении с тех пор, как вернулась с последнего визита к тебе, но отказывается обсуждать это, — заявил Гарэс, переходя сразу к делу. — Почему ты нам не поговорить об этом?
Морт нахмурился:
— Давай-ка найдём какое-нибудь уединённое место.
Мэттью молча наблюдал за их общением, но теперь было разбужено уже его любопытство. Гарэс пожал ему руку, и они отправились в другое место.
Как только они укрылись в приватной комнате, на этот раз — в семейных апартаментах семьи Камерон, а не в доме в горах, они приступили к обсуждению.
— Мойра отказывается говорить мне, почему она так настаивала на личном визите, когда уходила, а с тех пор, как вернулась, она сама не своя, — сказал Гарэс. — Что ты наделал? — Он не пытался скрыть обвиняющие нотки в своём голосе. Он имел ввиду свою жену, Мойру Сэнтир, а не сестру Мэттью, унаследовавшую её имя.
Мэттью наблюдал за лицом отца. Взгляд Мордэкая не дрогнул, не отрываясь от Гарэса, а выражение его лица ничего не показало, но было ясно, что под его неподвижным лицом завертелись шестерёнки. В конце концов он сказал:
— Твоя жена пришла проведать мою дочь.
— В этом нет ничего необычного, — ответил Гарэс. — Переходи к сути.
Напряжение в воздухе росло, но Мэттью не мог не согласиться. «Да, что вообще произошло?»
— Как ты уже догадался, это был не случайный визит. Она была озабочена событиями в Данбаре, и участием в них Мойры. У Сэнтиров много тайн, и она беспокоилась о том, что наша дочь нарушила некоторые из их скрытых правил.
Ты знал Сэнтиров ещё в те времена, когда они процветали, — добавил Граф. — Ты знаком с какими-нибудь из их внутренних законов?
Гарэс расслабился, как только Морт начал говорить:
— На самом деле — нет. Они по большей части держались особняком. Даже детей своих растили отдельно, поэтому большинство из нас, принадлежавших другим родам, общались с ними лишь на совете. Так она нарушила какие-то из упомянутых тобой правил или нет?
Мэттью увидел колебания на лице отца, пока тот обдумывал свой ответ. «Он подумывает о том, чтобы солгать. Почему?»
Мордэкай обречённо выдохнул:
— Да. Нарушила.
Архимаг явным образом дёрнулся:
— И ты принудил мою жену, так ведь?
Мэтт знал, что упустил что-то, но промолчал.
— У меня не было иного выбора, — признался Граф. — У неё было слишком много силы, чтобы я мог сделать что-то иное.
Мойра Сэнтир была искусственным существом, заклинательным клоном настоящей Мойры, и после битв Мордэкая против сияющих богов ему пришлось искать места, где можно было бы сохранить взятую у них силу. Большая её часть ушла в драконов, которых создали они с Гарэсом, но значительная часть хранилась в Мойре Сэнтир. Соответственно, она имела столько же силы, сколько было у одного из сияющих богов. Но Мордэкай знал ключ, управлявший поддерживавшими её существование чарами, и с его помощью можно было обеспечить её абсолютную покорность.
— Она хотела убить девочку? — спросил Гарэс, ища подтверждения.
Морт утвердительно кивнул.
Однако для Мэттью это было уже чересчур:
— Что?! — выпалил он. — Почему? Мойра — её дочь!
Гарэс тревожно потёр свою бороду:
— Не знаю, «почему», но в мои дни это не было чем-то необычным. Время от времени Сэнтиры устраняли кого-то из своих. Чаще всего это был кто-то из наиболее молодых из их магов, но иногда это мог быть и более старый, успешный член их клана. Они, конечно, никогда в этом не сознавались, но мы знали. Один из них пропадал, и в дальнейшем они отказывались говорить об этом человеке.
— И всех это устраивало? — сказал Мэттью, отказываясь поверить в это.
— Рода не вмешивались в дела друг друга, — сухо сказал Гарэс. — Что они делали со своими собственными людьми, было не нашим делом.
Мордэкай снова заговорил:
