На пенсии Любовь Константиновна не сидела дома, а продолжала активную общественную деятельность. В 2001 году стала учредителем городской общественной организации ветеранов (пенсионеров) войны, труда, Вооруженных сил и правоохранительных органов Кунгура, которая существует и сейчас. Занималась благотворительной деятельностью в Российском Фонде Мира – проведением общественных акций, личными перечислениями из зарплаты. В 2005 году ее наградили Знаком «За заслуги перед городом Кунгуром».
Благодарю коллегу Л. К. Анфилатовой по кунгурскому педучилищу Александру Павловну Крюкову (Карманову) за всю информацию о кунгурском периоде ее жизни и фотографии. Снова благодарю Наталию Кантур, дочь Лили Макаровой – близкой подруги Любы по учебе в педучилище. Наталия не только бережно сохранила фото тех лет, но и написала о своей маме – еще одной воспитаннице нашего детского дома.
«Судьба еще одной ленинградской девушки, которую война занесла в детдом на Урале. Ранее я рассказала о своей тете Тоне Макаровой – как в начале войны пятеро детей в возрасте от трех до 14 лет чудом добрались пешком из Ленинградской области до Чернушки и попали в Таушинский детский дом. Среди них была и сестра Тони, моя мама – восьмилетняя Лиля Макарова. Маму в семье звали Лилей, но при восстановлении свидетельства о рождении Лилию переименовали в Лидию, так она и была для всех – Лидой, а для родных – Лилей. Так поступали, вероятно, со многими детьми из детдома, когда надо было упростить имя. В Таушинском детдоме мама окончила семилетнюю школу. С директором детского дома, Марией Гавриловной Бубновой, она поддерживала связь до 1970-х годов, хотя всякое бывало во время учебы.
Лиля Макарова. 1968 год
Вслед за старшей сестрой Тоней, в 1949 году, мама поступила в Осинское педучилище и жила в детдоме № 3. Там познакомилась и подружилась с Любой Суббота, которая потом писала ей письма в Ленинград. Правда, к моему более-менее сознательному возрасту связь уже оборвалась, но, по рассказам мамы, я была с ней заочно знакома. Я не имею отношения к Осинскому педучилищу, но знаю о нем всю свою жизнь. Мама проучилась в педучилище только два года, и связано это было с тем, что ее отец нашел своих детей после войны (в 1951 году!) и сумел вызвать к себе в Ленинград. Не мог найти ранее из-за того, что все документы детей были потеряны, а разыскал только благодаря тому, что местом рождения в их восстановленных свидетельствах о рождении был записан Ленинград. В Ленинграде мама сразу продолжать учебу не стала – надо было на что-то жить, да и жилищные условия не очень располагали… В общем, работала на разных работах. Вышла замуж и стала Зыковой. В 1955 году родила меня. Папа служил в Пушкине (Царское Село), там нам дали комнатку-девятиметровку в коммунальной квартире.
Я подросла, пошла в детский сад, а мама устроилась на работу в детский костно-туберкулезный санаторий. Санитаркой. Среди сотрудников нашелся человек, который сумел ее убедить, что нужно учиться, – хотя бы на медсестру. В медицинское училище ее уже не брали, но были тогда двухгодичные курсы медсестер – вот туда она и поступила, перед этим проучившись год в вечерней школе (нужно было не менее девяти классов образования, а учеба в ОПУ в зачет не пошла). Одной рукой пеленала мою младшую сестру, а другой учебники перелистывала… Занятия на курсах были по вечерам, каждый день. Сестра ходила в “круглосуточные” ясли, а я видела маму только рано утром и по воскресеньям. На второй год учебы она уже была медсестрой. Так получилось, что мама всю жизнь работала с детьми, практически в одном учреждении – в том же костно-туберкулезном санатории (за исключением пяти лет папиной службы в Германии, но и там она трудилась в детском отделении военного госпиталя).
Люба Суббота и Лиля Макарова
Говорят, у меня тоже “на роду было написано” всю жизнь работать с детьми. Я стала учителем истории, но, как уже писала выше, пришлось попробовать и “воспитательский хлеб” – шесть лет в детском саду. Когда мои ленинградские выпускники спросили меня, что я там делаю с “мелюзгой”, я ответила: “То же самое, что с вами. Только с “мелюзгой” – труднее».
