Потом Токо погладил меня и исчез за дверью, ведущей в кухню.
«Давай, Мирон, - быстро просигналил Кэп. – Спрыгни за помойку и оборачивайся! А то опять кого-нибудь из этих гадёнышей принесёт!»
Я поспешил последовать его совету, и через несколько минут некрупная двухвостая крыса проскользнула в подземелья через щель в двери.
***
Хорошо, что я тренировался принимать облик крысы. А то центр тяжести изменился, ходить на четырёх – то ещё удовольствие, да и всё вокруг внезапно стало таким большим… Но я уже знал об этом, поэтому быстренько юркнул к двери в подвал. Дверь была когда-то сделана на совесть, но явно давно не ремонтировалась, и внизу я узрел довольно большую щель. Для крысы, конечно, большую. Без всяких проблем я протиснулся в неё и начал спуск по лестнице, прыгая со ступеньки на ступеньку.
Подземелье было, как и положено по антуражу, мрачным, сырым и затхлым. И здесь эти паразиты ребёнка держат? Да тут мне и в крысином теле некомфортно. И мысленно я поставил ещё одну галочку в длинном списке, который начал составлять, и мысленно озаглавил: «Почему мне не нравятся Нойоты».
Лестница казалась бесконечной, и, преодолев последнюю ступеньку, я забился в ближайшую щель и малость передохнул. За лестницей, как и говорил Кэп, начинался коридор с двумя рядами клеток. То есть камер, передняя стенка у которых была зарешеченной. На двери каждой камеры висел здоровенный амбарный замок. Нойоты всё сделали для того, чтобы попавшие к ним жертвы не могли сбежать.
Я юрко побежал по коридору, заглядывая в каждую клетку. Хоть Кэп и говорил, что мальчик находится в самом конце коридора, но я решил подстраховаться – мало ли, что… Вдруг в другую клетку перевели…
Увиденное меня не обрадовало. Все клетки были заняты, в каждой из них находился узник… или узница. Да-да, там были и женщины – и старухи, и женщины помоложе, и несколько совсем юных девушек. Состояние узников было самое ужасающее – грязные лохмотья, спутанные волосы, следы пыток на телах – кровоподтёки, ожоги, рубцы… У некоторых руки или ноги были замотаны грязными тряпками, сквозь которые проступали кровавые пятна. Непонятно, сколько времени находились здесь эти несчастные, но вероятно, давно. И практически все производили впечатление людей с серьёзными проблемами в психике.
Более того, когда-то все эти несчастные были колдунами. Я ощущал отголоски Дара каждого из них – слабые, изломанные, еле теплящиеся… такое чувство, словно этих бедняг пропустили через какую-то ментальную мясорубку. Неужели всё это проделал тот мальчик, которого мы должны освободить?
Особо впечатлили меня два узника. Первый был относительно молод, точнее было не разглядеть за многодневной грязью и длинными спутанными волосами. На правой руке его не хватало двух пальцев, у остальных были вырваны ногти… Хорошо, что это всё немного уже поджило, иначе меня бы точно стошнило, глядя на этот кошмар.
Так вот, этот узник сидел, прислонившись к решётке, глаза его были каким-то пустыми, изо рта подтекала тонкая струйка слюны. Но когда я приблизился к нему на расстояние вытянутой руки, узник сделал резкое движение левой, неповреждённой рукой и чуть было не схватил меня. Еле увернулся, честное слово…
Находящаяся в клетке напротив старуха, очень похожая на классическую ведьму – седые патлы, крючковатый нос, зияющий провалами рот – зашлась в кашле и выдала:
- Эх, Пино, такой ужин упустил…
Они что, крыс едят? Сырьём?
Узник, названный Пино, никак на эту реплику не отреагировал, снова замер, глядя пустыми глазами перед собой. А ведьма в клетке не унималась:
- Хорошая крыска, вкусная крыска… Смотри, что у меня есть…
И прямо перед моим носом упал кусок лепёшки. Крохотный кусочек чёрствой заплесневелой лепёшки. Не понял, в чём прикол?
Но тут же я увидел, что кусочек привязан к тонкой верёвочке, сплетённой, похоже, из волос. Ага, вот в чём дело… Может, настоящие крысы и глупы настолько, чтобы купиться на такую приманку, но я-то не настоящий… Поэтому я аккуратно оббежал приманку, услышал, как за моей спиной разочарованно выругалась старая ведьма, и помчался со всех лап дальше.
А ещё через несколько камер я увидел узника, при взгляде на которого просто остолбенел. Нет, я всякое повидал, но у этого седого длиннобородого старика вместо глаз на лице зияли две красные ямы. Просто ужас… За что его так? Казнить было бы милосерднее… Стоп. А ведь дядюшка Матэ говорил, что Нойоты казнят всех… Выходит, не всех, некоторых держат в подземелье довольно долго… И каким-то образом ломают их Дар… Или как-то используют? Стали такими продвинутыми, что колдовские силы их больше не пугают? Не знаю, не знаю…
А старик сидел на охапке гнилой соломы и улыбался светлой улыбкой прочно впавшего в детство Гэндальфа. Похоже, бедняга тронулся умом, и эта реальность для него больше не существует… Что ж, может быть, так даже лучше…
