- Ну, да, - вздохнула Тьма. – Вот такой парадокс. Но Случай любит таких, как ты. Так что у тебя есть все шансы обрести Дом, и стать свободным и любимым. А теперь возвратись и выполни предначертанное. Время Матэ истекает! Торопись!
И я вновь оказался в пещере, только Тьма каким-то образом замедлила время. Тайлинь неподвижно замерла, не договорив фразы. Каменно застыла живая, как ртуть Шамали. И даже туманные стены пещеры перестали колыхаться.
Что ж, попала собака в колесо, так хоть пищи, но беги… И я сделал шаг по направлению к Матэ. В этот самый миг время вновь потекло, как обычно.
- …шай… - закончила Тайлинь. Зашипела и дёрнулась Шамали. Вновь заколыхались и словно бы запульсировали туманные стены пещеры.
«Куда кусать? – спросил я. – В шею?»
- Лучше в руку, - выкрикнула мне в спину Шамали. – В шею – опасно, у тебя клыки большие, перекусишь ещё…
Ну, да, шутница. А то я не могу себя контролировать. Но ладно – в руку, так в руку. И, осторожно высунув тонкий, раздвоенный на конце драконий язык, я тихонько лизнул руку дядюшки Матэ. Холодная совсем, худое тело, но пульс чувствуется, хоть и слабый. И я, уже не колеблясь, вонзил клыки в запястье – осторожно, чтобы не нанести лишних повреждений. В рот мне хлынула кровь. Человеческая кровь. Я машинально сглотнул, очень боясь, что мне понравится этот вкус. Оставшаяся на задворках человеческая составляющая моей личности готова была биться в истерике, но я сглотнул ещё раз. Ничего особенного, чуть солоноватая густая жидкость, какое уж там вкусно-невкусно. В принципе, и жажду утолить можно… Но только при наличии угрозы жизни, не раньше. Видимо, слухи о драконах-людоедах сильно преувеличены.
- Всё правильно, Мирон, - прошелестела Тайлинь. – А теперь залижи рану. Нужно побольше драконьей слюны.
Я подчинился. Удивительно, но треугольные ранки на запястье, оставленные моими клыками, затянулись почти мгновенно.
- Отойди! – выкрикнула Тайлинь. – Отойди, Мирон, сейчас ему будет худо!
Я удивился, откуда шаманке известны такие подробности, но разъяснений не последовало. Но я послушался и переместился в угол пещеры. Тайлинь и Шамали приблизились ко мне. Крылатая кошка зашипела, шерсть её встала дыбом… И тут началось превращение.
Дядюшка Матэ открыл глаза, сначала ставшие аспидно-чёрными, а затем янтарно-жёлтыми, без всякого намёка на белки. Радужку прорезала вертикальная щель зрачка, тело старого мельника выгнулось под немыслимым углом, он забился в судорогах, одежда, бывшая на нём разлетелась в клочья. Тело стало стремительно увеличиваться… А потом… потом начался сущий кошмар. У меня возникло такое чувство, что невидимый скульптор просто начал из увеличившегося во много раз человеческого тела лепить драконье. Вот тело вытянулось, появился хвост… руки и ноги словно втянулись внутрь тела, покрылись чёрной чешуёй, превратившись в драконьи конечности с острейшими когтями, на спине начал вспухать горб. Он рос, рос, а потом лопнул, развернувшись громадными кожистыми крыльями… тело Матэ вытянулось и так же покрылось чешуёй, потрясающе гладкой, чёрной, с зеленоватым отливом, испещрённой разбросанными там и сям пятнами огненного цвета.
Последней изменилась голова, став драконьей мордой с ярко-оранжевым гребнем и острейшими зубами. Новорожденный дракон встал, пошатываясь, на все четыре лапы, развернул крылья и взревел. Во мне, глубоко внутри, словно что-то всколыхнулось, и я, выступив вперёд, взревел в ответ, развернув крылья.
Некоторое время это странный поединок продолжался, а потом дракон-Матэ сложил крылья и замолчал. Замолчал и я, чувствуя себя глупо донельзя. С чего вдруг меня потянуло на этакую демонстрацию силы, да ещё перед Матэ?
«Умница, Мирон, умница, - донеслась до меня мысль Тайлинь. – Похоже, ты помог ему прийти в себя».
И в самом деле, новорожденный дракон удивлённо обвёл глазами пещеру, чуть склонив голову, кивнул Тайлинь, а потом вперился в меня немигающим взглядом.
- Мирон! - проревел он. – Твои штучки? Никто бы так не смог, кроме тебя!
Ага, а почему у меня вслух говорить не получается? И… и… получается, что я всё-таки разозлил дядюшку Матэ своим непрошеным вмешательством?
Поэтому я только кивнул и опустил глаза. Чёрно-огненный дракон подлетел ко мне, хлеща себя хвостом по бокам, как рассерженный кот, и так заехал мне лапой по шее, что я шлёпнулся на бок. Ну, вот, похоже, я и впрямь накосячил, и ждёт меня хорошая трёпка. Однако Матэ как-то растерянно отодвинулся назад и гораздо тише прошипел:
- Ты чего? Я не хотел… так сильно…
Ой, ну почему я говорить не могу. И я сосредоточился и попытался передать свою мысль:
«Матэ, вообще-то драконы очень сильные… И… ты недоволен?»
В голове что-то щёлкнуло, Матэ разинул пасть, выдохнул струйку дыма и перешёл на мысленное общение:
«Да уж, сюрприз, однако… А я думал – уже всё, и станут Нижние Пределы для меня Последними Пределами… Однако, раз так вышло – покопчу ещё землю…»
«Ну, да, - не удержался я от подколки, - причём – в прямом смысле».
Матэ булькающе взрыкнул, видимо, это у него теперь обозначало смех, и высказался уже вслух:
