— Касательно Маркеса — из проверенных источников известно, что он уже готовит проект договора о перемирии с Суорией. По планам, в течение двух-трёх недель боккорийские войска будут выведены с оккупированных территорий, а через месяц покинут Полярию.
— Вот как? — удивился ван Райкаард. — Как быстро у него получается! Похвально!
— В свою очередь, суорийцы с надеждой следят за исходом боккорийских выборов, понимают, что победа Маркеса снимет напряжение во взаимоотношениях, приведёт к разрядке обстановки. По последним сводкам, на время выборов приостановили контрнаступление в южном направлении. Наши солдаты используют перерыв для восстановления сил и укрепления оборонительных позиций. Хочется верить, что Маркес успеет объявить о своих намерениях до возобновления боевых действий. — Глэдд отхлебнул из кружки, подумал и подвёл итог: — В целом, считаю нашу миссию удавшейся.
— Ну-ну, это только начало. Впереди ещё много подобных проектов. Приятно осознавать себя миротворцем?
— Ещё бы!
— Предлагаю тост! — Ван Райкаард поднял кружку. — За мир!
— Во всём мире! — вторит ему Глэдд.
Чокнулись и выпили.
— Есть ещё один вопрос, который мы упустили, — тихо сказал Глэдд, искоса глядя на шефа.
— Какой же?
— Как быть с принцессой и её поисками?
— Ах, принцесса… — протянул ван Райкаард и задумался. Наморщил лоб, откинулся на спинку кресла, заняв удобную, свободную позу. — Совсем забыл про неё. В самом деле, как нам с ней быть?
— Я могу отозвать ребят. Скажем, сегодня же выйду на связь и дам отбой, — предложил Глэдд. — Думаю, приказ о возвращении на базу будет очень своевременным для наших поисковых групп.
Глэдд замолчал и посмотрел на шефа в ожидании решения.
— Знаешь, Варри, — произнёс тот после паузы, — не стоит торопиться. Вообще — не нужно предпринимать никаких действий. Предлагаю довериться нашим людям — пусть продолжают поиски. Если найдут принцессу, у нас будет возможность предложить ей вернуться на родину, что лишний раз подчеркнёт смену политического режима и наши мирные намерения.
— В общем-то, да, — подхватил Глэдд, для которого слово шефа, каким бы оно ни было, является истиной в последней инстанции. — Как-никак, Лимбурги всё это время были в изгнании.
— Вот именно! А тут — новый правитель, демократически избранный Президент, новые веяния и всё такое. К тому же, как я понимаю, в ближайшие дни Маркес объявит о начале мирного диалога с Суорией, что существенно облегчит миссию спецназовцев.
— Согласен. Мне кажется, суорийцы не будут шибко сопротивляться продвижению небольшой группки военных по их территории.
— Ну и отлично, — резюмировал ван Райкаард. — Только предупреди, чтобы особо не лезли к принцессе. В том плане, что не надо её похищать или навязывать своё мнение. Нужно встретиться и предложить вернуться в Боккорию. Вот и всё.
— Да-да, — подтвердил Глэдд. — Я понимаю.
Ван Райкаард вновь погрузился в размышления.
— Вот ещё что, — не унимается Глэдд. — Если уж идти до конца, то, может быть, продумаем возможность возврата части материальных ценностей, которые принадлежали Лимбургам? К примеру, Кедомский замок, имение в Зеттоне — это собственность семьи, а право наследования никто не отменял.
— Хм… — Ван Райкаард удивлённо посмотрел на Глэдда. — И ведь не поспоришь. Нужно проработать этот вопрос, Варри! Посоветуйся с юристами — на предмет того, как лучше провернуть подобное дело. Сведения об этом необходимо включить в обращение к принцессе — пусть знает, что предлагаем вернуться не на пустое место.
— Хорошо. — Глэдд достал из кармана блокнотик и сделал несколько кратких пометок.
Ван Райкаард с нескрываемым теплом в голосе проговорил:
— Эх, Варри, светлая голова… Что бы я без вас делал…
В подвале холодно. Капает вода, звуки эхом отдаются в глубине бетонных закоулков. Неясное шуршание, словно кто-то ходит рядом.
Отсиживаться здесь — занятие не из приятных, но это — единственное, что им осталось. Там, наверху, Императорская Гвардия сражается с армейскими частями, гремят взрывы и автоматные очереди.
— Мне страшно, — прошептала Ясмин и круглыми от ужаса глазами посмотрела на Родерика. — Там кто-то ходит.
Родерик взял маленькую пухлую ладошку в свои руки, крепко сжал и уверенно произнёс:
— Там никого нет. А если и есть, то это люди отца. Они не сделают нам ничего плохого.
— Откуда ты знаешь? — Девочка посмотрела на брата с надеждой.
— Знаю. Мне виднее. Я старше.
Так было всегда. Хотя разница в возрасте всего два года, Родерик для Ясмин — непререкаемый авторитет. Кроме того, сейчас ещё и единственный защитник, последняя надежда на спасение.
Они играли на площадке перед дворцом, когда в него попали первые снаряды. Началась стрельба. Дети бросили игры и укрылись за одной из построек. А потом во дворец снова ударили снаряды.
Не по годам смышлёный Родерик здраво рассудил, что находиться там опасно. Взял сестру за руку и потащил за собой, подальше от дворца.
