Дверь в уборную, как не удивительно, запиралась изнутри на внушительный засов. Это обнадеживало. У меня теперь было несколько минут, чтобы прийти в себя и продумать план спасения. Единственное окно в уборной располагалось под самым потолком и не позволило бы сбежать даже кошке, но я на него сильно и не рассчитывал. Мне требовалось хоть какое-то оружие. Ржавый умывальник на эту роль определенно не годился, а вот зеркало привлекло мое внимание. Даже не потрудившись перемотать тряпкой кисть, я со всей силой ударил кулаком в стекло.
— Фаулор, у тебя все нормально? — Визариус дернул дверь, но задвижка оказалась действительно прочной.
Не обращая внимания на острые края, я сжал в руке длинный осколок зеркала и приготовился как можно дороже продать свою жизнь. Начальник Дворцовой стражи бил в дверь плечом, будто тараном. Ручку, полагаю, он оторвал первым же рывком. Дверь дернулась в финальной конвульсии, и уже следующий удар вышиб засов вместе с косяком и частью стены. Осколок кирпича отлетел в сторону и больно ударил меня по колену. Я опустил взгляд, чтобы оценить понесенный урон, и в недоумении уставился на пристегнутый к предплечью кинжал.
Я стоял, как дурак, последи разгромленной уборной и смотрел, как с кончика импровизированного ножа капает кровь. С трудом разжав порезанные пальцы, я уронил осколок на пол и поднял взгляд на совершенно растерянного Визариуса и неожиданно, даже для самого себя, четким голосом произнес:
— Одевай мой балахон и иди в храм. Мне сейчас к Ее Высочеству лучше не приближаться. И пусть лекаря возьмут под стражу: у меня к этому алхимику возник целый ряд вопросов.
Слегка пошатываясь, я брел по аллее к своему флигелю, и пытался проанализировать свое недавнее поведение. От заклинаний разума я надежно защищен. Значит, дело все-таки в снотворном. В жизни бывают такие совпадения, что и представить невозможно, но в данном конкретном случае один известный мне лекарь провернул дело, от которого волосы становились дыбом. Многое было еще не известно точно, но додумать не составляло труда. Присев на лавочке и поплотнее закутавшись в позаимствованный у одного из стражников плащ, я начал составлять портрет идеального заговорщика.
Во-первых, он умел втираться в доверие и скрывать свою сущность. В рекордные сроки он занял место придворного лекаря, на которое без протекции было просто не попасть. Значит, нужно было выяснить, кто дал мошеннику рекомендации и помог устроиться на новом месте.
Во-вторых, он быстро соображал и хорошо разбирался в магии. Предсказать мою болезнь было невозможно: кто мог знать, что я ночью потащусь на кладбище, влезу в древний склеп, свалюсь в не менее древний колодец, а по возвращении домой перепутаю лекарства? Весь план был придуман им на месте, можно сказать, у изголовья моей кровати. Точное соблюдение обряда связи тоже наверняка было его заслугой.
И еще он был действительно талантливым алхимиком. Соорудить сонное зелье с такими побочными эффектами было не так просто. И рассчитано все было идеально: если бы я не взял себя в руки в самый последний момент, мы с Визариусом сцепились бы насмерть. Для меня исход схватки был очевиден: в лобовом столкновении со здоровенным стражником у меня не было ни единого шанса. Но лекарь не знал, что мои магические способности — фикция. Он должен был исходить из того, что я — сильный чародей. Значит, он влил в снадобье еще какой-то компонент, нейтрализующий магические способности. Итог должен был быть следующим: если бы меня прибил Визариус, Горилика оказалась бы под ударом. Она бы выжила, но наверняка заболела бы. И оказалась бы в полной власти придворного лекаря. А в том случае, если бы меня довели до алтаря, я бы прирезал Горилику на глазах у всей Столицы и иностранных гостей.
В любом случае, целью была моя новоиспеченная жена, а я, так сказать, удачно подвернулся под руку. Сведения о готовящемся покушении оказались верными. Но кому могла помешать эта девочка? Да, она наследница трона, но пока жив Альб, убивать ее — только наживать себе неприятности. Несмотря на все пересуды, я точно знал, что Альб любит дочь, и ни сколько не сомневается в своем отцовстве. Возможно, его хотели спихнуть с трона. Вывести из равновесия, заставить ошибиться… Нет, слишком ненадежно. А если так: убить Горилику, и, под предлогом рождения нового наследника, подсунуть ему какую-нибудь девицу…
Я потер виски. Все это было не то. В голове стоял туман, и чем дальше, тем бредовее мне казалось само предположение о том, что придворный лекарь в чем-то виноват. В конце концов, мешать снотворное с алкоголем действительно не следует. Я рассмеялся. Бедолагу скрутят по рукам и ногам просто из-за того, что у меня, на почве отравления, обострилась природная паранойя. Тяжко вздохнув, я оторвал мощи от скамейки и пополз домой зализывать раны.
