Паук ошибся. Засада поджидала нас в лабиринте. Некромант, сосредоточенно пересчитывавший повороты и развилки, вдруг вздрогнул и упал прямо на меня. Когда мне удалось встать, я увидел, что Паук смотрит остекленевшим взглядом в потолок и из груди у него торчит толстый серебряный болт. Рори, помня мой приказ, сгреб слабо сопротивлявшихся девушек и потащил куда-то вправо. Меня от нападавших удачно скрывал каменный выступ, так что я затаился и, подождав, когда они бросятся вслед за Ро, метнул вынутый из-за пазухи некроманта нож. Один из преследователей рассыпался в пыль вместе с ножом, так что остальные этого даже не заметили и продолжили погоню. Зато меня увидел оставшийся стоять на месте некромант. Одной рукой он легко вскинул арбалет, а второй метнул мне под ноги что-то мелкое, неприятно шевелящееся. Я не стал рассматривать брошенный предмет, а быстро перекатился влево, к противоположной стороне коридора. Видимо, такой прыти от меня не ожидалось, поскольку некромант даже не потрудился сместить прицел, и болт был потрачен впустую. С нового места я мог видеть, что в коридоре, по которому ушли рори и девушки, лежит ничком еще один преследователь, и изо лба у него торчит метательный гвоздь, каких, я видел, было много в карманах у Ро.
Тем временем, на месте, где я только что стоял, расползалось нечто белесое. Меня передернуло — это была человеческая душа. В нормальном состоянии душа, отделенная от тела, имеет чистый цвет: золотистый, белый, зеленый — не важно. Передо мной же было нечто мутное, опутанное багровой сетью. Душа вытянула вперед руки и медленно поплыла в мою сторону. "Видел бы это Аламарин, его бы удар хватил. — Подумал я, отползая в сторону, и тут же спохватился: — А где Сорно?". С самого начала схватки я его не видел.
Душа, видя мое замешательство, прибавила скорости. Я отступал вдоль стены, краем глаза высматривая некроманта. Сквозь сеть просматривалось измученное женское лицо с провалами вместо глаз, и я уже решил, что калечить ее не хочу. Можно было аккуратно взрезать сеть одним из моих зачарованных ножей, но женщина слишком долго пробыла в плену, и не был уверен, что она сможет самостоятельно найти правильную дорогу. Выставив вперед нож духа, я продолжал пятиться, лихорадочно ощупывая пояс в поисках нужного амулета. Некромант, видимо, решил, что привидение надолго завладеет моим вниманием, и куда-то исчез. Наконец я выловил из бокового кармана круглый медальон и остановился, уперевшись спиной в стену. Плесень мягко пружинила и приятно холодила лопатки. Призрак приблизился ко мне почти вплотную, но вдруг остановился. Я намотал цепочку медальона на руку и приготовился к атаке. Ее бросок был стремительным, так что я едва успел увернуться. Проскочив прямо под скрюченной рукой, я рассек одну из ячеек сети и закинул в образовавшуюся брешь медальон, не выпуская при этом цепочки. Привидение, уже развернувшееся для нового рывка, вздрогнуло и замерло, будто обратившись в камень. Цепочка на моей руке нагрелась, и привидение стало съеживаться, сдуваться, словно воздушный шар. Через минуту у моих ног лежала пустая сеть, а на цепочке висел раскаленный докрасна медальон. Я поворошил сеть носком ботинка, пришел к печальному выводу, что никакой ценности она более не представляет, и огляделся.
В коридоре было тихо и пусто. Некромант или решил, что привидение со мной справится, или был занят чем-то другим. Где-то в стороне раздался шум, я бросился в ту сторону, но источник его так и не нашел. Тогда я решил вернуться к телу Паука, немного попетлял по лабиринту, но найти его не смог. Или некромант оказался не так уж и мертв, как мне показалось вначале, или кто-то уже уволок его тело, или, что вероятнее всего, я безнадежно заблудился.
Существует множество методик выхода из лабиринта, но все они, как я вскоре убедился, носили скорее умозрительный характер. На практике я шатался по бесконечным коридорам не менее трех суток. Мешок с вещами я бросил еще на полдороги, только переложив кобру в рюкзак с хламом. Фамильяру было легче — она впала в некое подобие спячки. В двенадцатый раз выйдя к развилке, помеченной мной крестом, я в бессилии опустился на пол, допил последние капли воды из фляги (вино кончилось на вторые сутки) и решил, что больше я с места не сдвинусь.
Впрочем, долго жалеть себя не получилось. Стоило мне только задремать, как память нарисовала картину, которую я однажды наблюдал в Белом порту. Небольшой кораблик привели в порт на буксировочном заклинании. Девять человек команды и три пассажира парусника попали в полосу штиля. Жрец Ормина, монотонно бубня под нос очистительную молитву, опрыскивал освященной водой палубу с распростертыми на ней телами. Не было ожидаемых признаков каннибализма, но зрелище все равно было чудовищным. В полусне мне чудилось, что одно из тел одето в голубой балахон мага. Я подошел вплотную к телу, стуча коваными сапогами по палубе, присел перед этим телом и откинул капюшон.
