Ничто уже не напоминало о недавнем побоище. Уцелевшая мебель стояла на прежних местах, сломанную заменили новой, то же было и с посудой. Посетителей заметно поубавилось: большинство ушли на ночной промысел. Миртав сидел за своим столом и прихлебывал пиво, обводя зал угрюмым взглядом. Когда я сел напротив, он оценивающе посмотрел на мою разбитую физиономию и помрачнел еще больше.
— Ты, я гляжу, неплохо развлекся.
— Так себе, — ответил я, пододвигая к себе одну из шеренги кружек, выстроившихся перед соседом.
— Где был? — В голосе офицера проскользнули нехорошие нотки.
— Гулял. Воздухом дышал. Я, ты знаешь, боец еще тот.
— Да уж, — хмыкнул Миртав.
Он снова оглядел зал. Пиво уже плескалось у него между ушами, и офицер искал, с кем бы сцепиться. После драки в таверне остались только завсегдатаи, но никто из них не подходил на роль достойного противника. Это было хорошо для них и не очень — для меня. Я знал, что не найдя выхода скопившейся злости, Миртав рано или поздно прицепится ко мне или хозяину таверны. В прошлый раз сосед гулял без меня, так что выходило, что сегодня моя очередь расхлебывать горькое варево под названием "пьяный контуженый отставник".
Когда я уже начал неспешно наматывать на руку кусок загодя приготовленной веревки, дверь таверны хлопнула, и на сцену вышел новый герой. Высокий мужчина замер у входа, явно осознавая, какое впечатление произвел своим появлением. Впрочем, прочитай он мои мысли… Монументальная фигура в малом боевом облачении вызывала у меня изжогу, но не оттого, что я боялся рыцарей Золотой Сотни, а оттого, что от Игрена лот Хорена узнал много нелицеприятного об этих людях. Они принимали жреческие обеты Единого и имели право вершить суд и расправу над преступниками. Номинально они подчинялись императору, но тот имел в Теморане такое положение, что про него вспоминали только в связи с публичными мероприятиями. На оных император сидел или стоял молча, с приклеенной к лицу улыбкой. Многие вполне серьезно допускали возможность, что это было искусно замаскированное чучело. Золотая Сотня отчитывалась только перед Советом жрецов, а тот не слишком накручивал поводья. Казалось бы, сто человек — это не так уж и много, но Головорезы Единого, как их называли за глаза, наводили страх на всю империю. Каждый из них находился на содержании у одной из родовитых семей, обеспечивая их "защитой". На самом же деле, это был тот же рэкет, что и в каком-нибудь портовом районе, только классом выше. Судя по чеканной кирасе, кружевному воротнику и перстням на пальцах, заглянувший на огонек таверны сотник присосался к какому-то крупному семейству. Тем более странно смотрелся подобного масштаба клещ в ночной таверне самого низкого пошиба.
Сполна насладившись произведенным впечатлением, сотник прошел к стойке и о чем-то тихо спросил хозяина. Тот неопределенно пожал плечами, за что был тут же награжден тычком в ухо. Сотник замахнулся вроде и не сильно, но левая его рука, утяжеленная перчаткой со стальными накладками произвела на хозяина таверны самое благоприятное впечатление. Он потер ухо, помотал головой, тут же кивнул и начал что-то быстро говорить. Тут я понял, что для существа, наделенного инстинктом самосохранения, проявляю чрезмерное любопытство, и поспешно повернулся к своему спутнику. Тут меня и ждала самая плохая новость. Миртав смотрел на сотника одуревшим от выпитого взглядом, и в глазах его плясали нехорошие беси.
— Миртав, — я загородил обзор отставнику и расплылся самой нехорошей улыбкой, на какую только был способен. — А расскажи-ка, как ты по голове-то получил?
Увещевать офицера в таком состоянии было бесполезно, и я решил принять удар на себя. Пробитая голова была для Миртава больной темой, и драка, как мне казалось, была неизбежна. Оставалось только увернуться от прямого удара в челюсть, а потом красиво перелететь через стойку, а там уже пыл его поутихнет, и отставник завалится спать прямо посреди зала, как случалось уже не раз. Однако моя реплика не возымела должного эффекта. Вместо того, чтобы проучить маячившего перед ним наглеца, Миртав попросту обошел стол, прошел мимо меня, приблизился к сотнику со спины и ударил того в затылок кулаком. Офицера порядком качало, так что удар пришелся вскользь, и рыцарь Золотой Сотни только потер ушибленный затылок и повернулся к отставнику лицом. Опешивший от такого поворота хозяин таверны даже не подумал, что сейчас самое время прятаться. Он продолжал стоять, открыв рот и хлопая глазами, даже когда сотник, не оборачиваясь, бросил на стойку серебряный.
