Поместье Сорно было полностью скрыто в хвойных зарослях. Даже изгородь увил какой-то колючий плющ. Из зеленого месива выглядывали только ворота. Подобрав валявшуюся рядом сосновую шишку, я взвесил ее в руке и метнул через забор, будто фиал с гремучей смесью. Эффект был почти такой же. За забором что-то упало, звякнуло стекло, загремела глиняная посуда, и садик огласился забористой руганью аж на шести языках разом. Через минуту калитка в воротах распахнулись, и передо мной предстал рассерженный всклокоченный слуга Аламарина.
- Привет, Кой, - я скроил самую дружелюбную мину, и протянул мелкому гоблину кулек с печеньем. - Вот, прихватил со стола на центральной аллее. Еще горячее.
Гоблин молча цапнул кулек и удалился обратно в сад, гордо помахивая пушистым хвостом. Я прикрыл за собой калитку и пошел искать Аламарина.
Хозяин дома нашелся практически сразу. Его тощее длинное тело лежало в кресле посреди гостиной и тихо постанывало. Жизнь при дворе полна испытаний. Каждый день в одном из поместий устраивалась попойка. Я увиливал от них, культивируя в душах придворных образ нелюдимого чернокнижника, Визариус прикидывался напольной вазой, а вот Сорно стал их завсегдатаем. Сейчас мой друг более всего походил на несвежий труп, попавший в руки неумелого гримера. Глядя на него, хотелось прочесть экзорцизм.
- Хреново выглядишь, - озвучил я свои наблюдения.
- Да неужели? - прохрипел Аламарин, приоткрывая один глаз.
- Судя по цвету твоего лица, ты способен к фотосинтезу.
- Новый придворный лекарь проставлялся. Не знаю, какой из него целитель, но алхимик он дрянной.
- Целитель из него тоже никакой, - я подошел к другу и попытался поудобнее усадить его в кресле. - Я уже на себе проверил.
- Да, я слышал. Сочувствую твоему...
Тут историк закатил глаза и обмяк у меня на руках.
Пообедать мне удалось только через час, когда, с помощью Коя и россыпи аптечных бутылей, я привел Аламарина в чувство. Вид у него был все еще бледный, но, по крайней мере, пена изо рта уже не шла. Чем бы не угостил придворный лекарь своих гостей, это точно было крайне ядовитое зелье.
- Может, к остальным участникам вчерашнего вечера кого-нибудь послать? - Кой озабоченно потер щетинистый подбородок.
Сорно сидел все в том же кресле, а я устроился напротив него с огромной тарелкой мясного салата. Столик между нами был уставлен блюдами с холодными закусками, в центре расположился поднос с бутылкой красного вина и два пока пустых бокала.
- Визариус там был?
- Нет.
- Тогда и не надо.
Кой пожал плечами и ушел доделывать какие-то свои гоблинские дела. Аламарин выгнул бровь:
- С чего вдруг такая забота о Визариусе?
- Он единственный в этой стране является тем, кем кажется. Такой раритет надо беречь.
- Думаешь? - историк с сомнением покачал головой. - Не удивлюсь, если он раньше был каким-нибудь... поваром.
- Нет. В нем я уверен.
- Ну ладно. Всяк имеет право заблуждаться. Я о другом хотел сказать. Доедай салат, и пойдем, я тебе покажу нечто невероятное.
- Никуда я с тобой не пойду. У меня на шее такое ярмо повисло, что теперь ходить тяжело.
- Может, вина? - Аламарин подвинул ко мне бокал.
- Нет, - я облизнул ложку и с печалью посмотрел на бутыль темного Теморанского. - мне еще к Альбу идти, а у него настойка.
- Как вы только эту дрянь пьете? - Сорно сморщился и кряхтя встал с кресла. - Ладно, сюда принесу.
- Не упади по дороге.
Он выпрямил сутулую спину и посмотрел на меня сверху вниз.
- Ради того, чтобы ткнуть тебя носом в объективные факты, я готов и на большее.
Прихватив со стола кусок ветчины, Аламарин отправился куда-то на второй этаж. У меня уже появились некоторые предположения по поводу его "сюрприза". Мой друг, помимо всего прочего, был невероятным мечтателем. Он верил буквально во все: инопланетян, вампиров, оборотней, домовых и леших. Периодически он представлял мне очередное "доказательство" существования того или иного вида мифических существ. Бросив еще один страдальческий взгляд на бутыль с дорогим вином, я отставил в сторону пустую тарелку из-под салата и вгрызся в куриную ногу.
Хозяин дома появился на лестнице минут через пять, волоча на себе какую-то ободранную шкуру. Едва дотащив ее до стола, Аламарин расстелил ее на своем кресле и встал рядом с таким гордым видом, будто сам ее и ободрал с неведомого хищника. Судя по довольному выражению лица, это его ободрал какой-то предприимчивый торговец "редкостями".
- Знаешь, что это? - глаза историка сияли победным огнем.
Я присмотрелся. Обычная волчья шкура, за исключением широкой черной полосы вдоль хребта.
- Крашенная волчья шкура, - определил я. - Могу даже назвать причину смерти. Бедолагу загрызла моль.
Аламарин обиженно засопел и уселся прямо на шкуру.
- Думаешь, крашенная?
- Наверняка.
Он выдернул из шкуры шерстинку и посмотрел на свет.
- Действительно, светлая у корня... - мой друг совсем съежился.
