Девушка еще долго находилась под впечатлением от этой фразы, а я незаметно наблюдал за Успелом. Вопреки его ожиданиям, Горилика не спешила бросаться ему на шею. В дороге она играла с Вис, болтала с Аламарином или дремала у меня на плече. Парень обиженно сопел на заднем сидении, но голос подавал крайне редко. Я мог бы, конечно, помочь ему наладить с девушкой отношения, но желания как-то не возникало. Сорно, как я и полагал, присоединился к нам в первом же трактире, но ночевал исключительно в пестрой повозке. Он, впрочем, оплатил еще один билет в повозку, и Егдайна - приглянувшаяся ему девица - ехала с нами. Горилика тесно с ней сошлась. Девица легкого поведения и веселого нрава шепталась с моей "дочерью", что выводило Успела из себя.
Постепенно, присматриваясь к парню, я пришел к выводу, что он и не намеревался предпринимать по отношению к Горилике каких бы то ни было околобрачных поползновений. Для него она была не столько красивой девушкой, сколько сказочной принцессой. Порывы его были исключительно возвышенны и потому бесплодны. Этому юнцу в самую пору пришлись бы рыцарские шпоры. Он охранял предмет своего обожания от всякой скверны, к коей причислял Егдайну, Аламарина и меня.
Предпоследний день нашего путешествия к границе Шаторана не принес с собой ничего качественно нового. Чудовищ, к огромному разочарованию Успела, мы так и не встретили. Дорога на юг была довольно оживленной и хорошо охранялась. Город мертвых обеспечивал Шаторан множеством редких ингредиентов, кроме того, несмотря на опасность, через Лисьи Курганы непрерывно шныряли кладоискатели и контрабандисты. Последних, впрочем, следовало причислять более к последователям Сорима, чем Крошайна: они исправно платили пошлину по эту сторону границы, а возможно, и по ту. Они были единственными, кто обеспечивал обмен товарами между Империей Теморан и Шатораном, и пограничники берегли их караваны пуще глаза. Так что полуденному сну мешали только истошные вопли одного из стражников конвоя:
- Хо-орошо живется
В логове у бесей!
Не приходится нам жить,
Носы повесив!
Что не ночь,
Таскаем в логово топазы!
Блеск камней и злата
Так приятен глазу!
- Еще один куплет, и я выпрыгну из экипажа на полном ходу, - раздалось с заднего сиденья. - Я выпрыгну, и задушу горлопана собственными руками!
- Берегитесь, рыцари
В сияющих доспехах!
Сталь блестящая
Не принесет успеха!
Панцирь ваш
Украсит наши... Ай!
Похоже, гарцующий рядом с крытой повозкой стражник достал не только Аламарина. Наступила блаженная тишина, нарушаемая лишь стуком колес и топотом копыт. Вис, все это время дрыхнувшая у меня на руках, широко зевнула, показав розовый язычок, и перевернулась на спину, растопырив лапы.
- Какая-то она у тебя сонная, - я почесал зверьку животик. - И, по-моему, у нее что-то с пищеварением.
- Это все твой питон, - буркнул Сорно. - Он притащил ей двух здоровенных крыс. Бесь знает, где он взял этих мутантов. Не удивительно, что ей стало плохо.
- А мне кажется, ей хорошо, - Горилика последовала моему примеру, и Вис от удовольствия задергала лапами. - Хотя животик действительно округлился. Но с момента, когда мы уехали из дома, прошло уже пять дней, так что это точно не несварение.
- Крысы были крупные, - с сомнением произнес я. - Когда мы уезжали, она напоминала шар.
- А она правда крыс ест? - Егдайна через мое плечо разглядывала зверька.
- Она ест все, - авторитетно заявил Аламарин. - Это же химероид.
- Химероид? - женщина округлила глаза.
- Химероиды, - пояснил я, - это живые существа, созданные магами искусственно.
- То есть, она не настоящая? - разочарованно протянула Егдайна.
- Еще какая настоящая! - Рассмеялся Сорно. - Просто она обладает достоинствами разных животных. А еще она очень умная и не боится магии, как обычные животные. Вис для меня сам эс'Яр Бат сделал!
- Сам придворный чародей?! - Егдайна прикрыла рот ладошкой и восхищенно посмотрела на Сорно.
Горилика тихо хихикнула. Разумеется, Егдайна не поверила ни единому слову Сорно. Откуда простому наемнику, пусть и магу-подмастерью, лично знать придворного чародея? Видимо, что-то такое мелькнуло в глазах "маркитантки", потому что Аламарин приосанился и пошел врать напропалую, приумножая мою славу в народе:
- Меня тогда только в подмастерья принимали, а самти Фаулор у нас последний экзамен принимал. Я молодой тогда совсем был, и так мне перед ним было страшно даже стоять... - Аламарин закатил глаза. - Он у нас в школе уже не преподавал - он был учителем моего наставника.
Успел смотрел на рассказчика выпученными глазами: Сорно было на вид лет сорок-сорок пять, и с его слов выходило, что мне было в пору не жениться на семнадцатилетней девочке, а готовиться спокойно отойти в мир иной. А историк продолжал заливаться соловьем:
- И вот я стою перед ним - ни жив, ни мертв. И все вроде помню, что сказать должен, а язык во рту не ворочается. Чувствую - не сдам экзамен. А значит, вылечу из гильдии, и прощай мечты! - Глядя на Сорно даже я испытал некоторое сочувствие к бедному ученику. - И тут эс'Яр Бат снял капюшон, а под ним...
