Если от изумления беженца на месте не прибирала смерть, то у него появлялась масса возможностей лишиться рассудка. И причиной тому довольно легкомысленное отношение к магии, повсеместно распространенное в Шаторане. Взять, к примеру, Теморан. Все, что нужно здесь для успешной карьеры мага, это нечувствительность к боли и огнеупорность. Слуги Истинного Бога горазды обозвать порождением Зла все, на что падает их взгляд. Так что стоит вам в Империи без молитвы запалить свечу, как вас тут же с молитвой потащат на костер. С точностью до наоборот дела обстоят в Ироме. Храмовники Истинного не раз форсировали Драконью реку с истинно миссионерскими целями, но ее воды преграждают путь Святому Сиянию, так что воинствующие монахи каждый раз отступали, орошая иромский берег кровью и бранью. В Иромских степях правят иные боги, не то чтобы сильно благосклонно относящиеся к местным шаманам, но и не возражающие против их колдовства. Да тамошние шаманы способны и без божественной подмоги шваркнуть недруга молнией, благо духи низших стихий водные преграды преодолевают без помех. Однако шаманство - поистине удел избранных, оттого в Ироме они образовали нечто вроде привилегированной касты с правом убивать всякого, кто им не по душе. Только в Маройе магия относительно поставлена на поток. Здесь и гильдия, и цехи, и школы. Правда, даже простенький амулет от дикого зверя стоит немалых денег. Про исцеление и говорить не стоит. Обучить же ребенка магии стоит немереных средств, такое по карману только родовитому дворянину. Или действительно бесстыдно богатому человеку. Такому, например, как мой отец.
В Шаторане же магия - дело бытовое. Первый свой амулет ребенок получает вместе с именем. Простенькие заговоры накладывают даже на коровьи колокольчики. На столичном развале можно приобрести любой артефакт за серебряную монету. С условием, что вы тут же уберетесь из города не менее, чем на три месяца. На этом, кстати, погорело немало "гостей". Эти артефакты создают начинающие маги, так что за результат они ответственности, мягко говоря, не несут. А что вы хотели за один серебряный? Звезду с неба? При этом действительно сильных магов здесь нет. Шаторанские духи низших стихий отличаются изрядным коварством, для сложных магических плетений - слишком мало источников силы, а работать непосредственно со стихиями умеют только адепты. Единственное исключение - некромантия. Лисьи Курганы богаты "полезными ископаемыми", так что в южных гарнизонах каждый сотый - адепт Смерти, а остальные девяносто девять - верные ее почитатели. Человек ко всему приспосабливается.
Задумавшись о жизни отдельных магов-приспособленцев, я едва не пропустил нужную тропку.
Тропка выглядела заброшенной, что на фоне весьма ухоженного парка сразу бросалось в глаза. Глену приказали не расчищать эти заросли, и он четко исполнил приказ, не потрудившись поинтересоваться его причинами. Таков Глен. Он все знает о растениях, но человеческие порывы ему неведомы.
Извилистый, заросший подорожником путь, привел меня к цели: укрытой тенью каменной беседке. Сложно представить, что подобное резное великолепие можно создать из камня. Автор этого творения был мне не известен: слишком воздушно для работы гнома, слишком величественно для создания эльвов. Под матовым каменным шатром, опиравшимся на сложно витые столбы, украшенные малахитовыми листьями, ангел из белого мрамора склонялся над могильной плитой из гранита. Сколько трудов ради одной могилы!
ЗДЕСЬ, В ТИШИНЕ И УЕДИНЕНИИ,
ПОКОИТСЯ ОЙРОНА,
КОРОЛЕВА ШАТОРАНА,
ЛЮБЯЩАЯ МАТЬ И ВЕРНАЯ ЖЕНА.
На мой вкус, последние два слова явно были лишними. Будь она верной женой, этого склепа здесь бы, возможно, и не было. Ну да Альбу виднее. Хотя беседку заказывал не он. А про надпись и вовсе... в первоначальном проекте на плите должно было быть только ее имя. Но заказчик тогда весьма спешил...
Здесь я и обнаружил Горилику. Эта беседка была ее заветным местом. Пять лет назад я нашел могилу Ойроны только благодаря громким рыданиям принцессы. Я тогда только приехал в Столицу, приглашенный Его Величеством на должность придворного чародея. Вид отведенного мне флигеля привел меня в состояние глубокой депрессии, и я решил пройтись по окрестностям, дабы вернуть себе некое подобие душевного равновесия. Уже через пятнадцать минут я основательно заплутал. Череда тропинок завела меня в густые заросли крапивы, где я и наткнулся на склеп-беседку, в которой обнаружил рыдающую девчонку.
Сейчас, сравнивая нынешнюю Горилику с той двенадцатилетней нескладной пигалицей, размазывавшей по щекам тушь и румяна, я мог искренне признать, что она превратилась в действительно красивую девушку. Она сделала бы удачную партию любому принцу. Но я не принц. Я, можно сказать, совсем наоборот.
Горилика сидела на перилах беседки, задумчиво рассматривая надгробье, и болтая ногами. Жест непосредственности, выдававший ее волнение. Она знала, что я приду, ждала меня. Сейчас передо мной будет разыграна полная трагизма сцена. Я прислонился к одному из столбов и приготовился наслаждаться зрелищем.
