Джексон открыл шкафчик, в котором почти ничего не было, кроме чистящих средств и гладильной доски. Он постучал по левой стене, и раздался звук, похожий на постукивание по арбузу: два коротких удара и
— Здесь пустота. — Сказал он. — Но как мы попадем туда?
Задумавшись, он склонил голову, затем пошел к двойным дверям серванта слева от шкафа. За ними скрывалось множество выдвижных ящичков, на каждом из которых была задвижка, державшая их запертыми. Я открыла некоторые из них — там были различные предметы столового серебра, лежащие в углублениях, сделанных из ткани. Я осторожно закрыла ящички и поставила задвижки на место. Всё выглядело так, будто старую кухонную лестницу убрали много лет назад.
— Видишь это? — спросил Джексон, указывая куда-то.
Едва видимые, у основания ящичков, виднелись две горизонтальные линии из темного металла.
— Петли, — сказали мы в один голос.
Снова Джексон задумчиво склонил голову и снова посмотрел вверх с новой целью. Он ощупал верхнюю рамку на панели ящиков. С правой стороны трехдюймовый кусочек деревянной панели вжался внутрь с легким щелчком. При этом верхний край панели выскочил вперед на долю дюйма.
От удивления у меня отвисла челюсть. Весь набор маленьких ящичков был сделан таким образом, чтобы вылезти наружу и вниз на переднюю часть широких нижних ящиков. Теперь я поняла, почему все маленькие ящички с серебром были закрыты — чтобы не выпасть наружу при перемещении.
Джексон улыбнулся мне. Затем он дернул за ручку верхнего ящика.
Верхний край панели передвижных ящиков перевернулся и опустился на механическом приспособлении, созданном для замедления спуска ящиков. Скрытая задняя часть ящиков оказалась короткими ступеньками, которые вели к лестнице в открывшемся проходе.
Потайная лестница.
— Фантастика, — прокомментировал Джексон. — Интересно, Ида знала о ней?
Я направила луч фонарика в открывшееся пространство. Лестница была темной, узкой и закрученной.
— Попробуем подняться? — засомневавшись, спросила я.
Вместо ответа он поднял свой фонарик и начал подниматься. Я выключила свет в кухне и последовала за ним. Он протянул руку назад, чтобы помочь мне, и я взяла её, нуждаясь скорее в храбрости, чем в помощи. Мне пришлось пригнуться, чтобы пройти через маленькое отверстие на лестнице, когда я оказалась внутри, Джексон нажал на деревянный рычаг на краю отверстия. Он освободил вес, который удерживал двери закрытыми, когда он был в опущенном положении. Я попятилась, когда ступеньки встали на место.
На ступеньках лежал толстый слой пыли. Я пыталась не думать о существах, которые живут в темноте — многоножках и тараканах, жуках и черных вдовах. Лестница делала один виток за другим, ряды небольших треугольных ступенек. Я умирала от желания взяться за что-нибудь, но ни за что на свете я не могла заставить себя протянуть руку и прикоснуться к перилам.
Я свернула за угол, и, сделав неудачный шаг, потеряла равновесие. Я повалилась на стенку, слепо пытаясь удержаться, и задела рукой сеть из паутины. Я вскрикнула. Джексон направил на меня фонарик.
— Эй, — сказал он, — держись подальше от сетей.
— С радостью, — ответила я, вытирая руку о свои брюки.
— Нет, я имел в виду её. — Он посветил куда-то в сторону в нескольких футах от меня, — оранжевый паук, неистово трясущийся на своей паутине. — Видишь её?
— Гадость, — подтвердила я.
— Её называют доброй матушкой. Очень защищает свое гнездо. Она укусит тебя, если подберешься слишком близко. А она достаточно ядовита. Не думаю, что на Западном побережье водится что-то подобное.
— Господи, — сказала я, осторожно обходя её. — Не думаю, что я вообще слышала о ней раньше. Разве что в детском стишке, который на днях рассказал мне Сэм.
— Я знаю его.
— Интересно, откуда он его знает? — ответила я, держа себя в руках и освещая фонариком каждую паутину, мимо которой я проходила.
Джексон продолжал вести нас всё выше, пройдя площадку на втором этаже. Там ступеньки сужались, становилось сложнее передвигаться и воздух был спертым. Я была благодарна ему за то, что он расчищает путь через паутину, но мне не нравилось ощущение темноты, которая преследовала меня, торопясь закрыть последствия вторжения наших фонариков.
Он резко остановился, достигнув двери из тяжелых досок, сверху и снизу охваченных железом, и с замочной скважиной. Если её когда-нибудь и запирали, то сейчас она была открыта. Ручка повернулась, и Джексон толкнул её плечом, заставляя сопротивляющуюся дверь открыться.
Дрожащий свет от наших фонариков осветил длинный, узкий, пустой чердак с наклонным потолком и единственным окном в дальнем конце. Воздух был ледяным — я почти ожидала увидеть, как дыхание выходит из меня в виде пара — мне не слишком хотелось заходить туда. Затем мой фонарик высветил деревянный сундук, стоящий в темноте в центре комнаты.
Я перестала дышать. Я фактически чувствовала, как кровь бежит по венам, стучит в висках. Мои пальцы нашли руку Джексона и я схватила её мертвой хваткой. И я подумала,
