Дом Евы [litres] полностью

Молодожены пережили первую ссору, провели первый День благодарения в Элирии у ее родителей и триста шестьдесят пять ночей проспали, прильнув друг к другу в большой постели, хотя Роуз и рекомендовала им купить две односпальные. Они пятьдесят два раза читали воскресным утром газету «Вашингтонский афроамериканец», пока остывал кофе, после чего так энергично наслаждались близостью в постели, что потом требовалось вздремнуть.

Это был лучший год в жизни Элинор. Ей страшно нравилось просыпаться первой и следить, как движутся веки Уильяма, когда он спит, нравилось после секса чувствовать свой собственный запах в дыхании Уильяма, нравилось облизывать его пальцы. Элинор любила, когда за завтраком он под столом накрывал ее ступни своими ступнями в носках, любила ощущать тепло его рук, когда он обнимал ее при поцелуе, любила благодарную улыбку у него на лице каждый раз, когда она давала ему с собой домашний обед, и звук его шагов, когда он вечером спешил вернуться к ней. Брак ей очень нравился. Но сегодня они праздновали не то, как им замечательно живется в браке.

Все, что они заслужили за свой первый год супружеского счастья, – это очередной вечер за главным столом в большом нарядном зале на очередном обязательном к посещению мероприятии Роуз Прайд. Подводя и расчесывая ресницы, Элинор пыталась вспомнить, в пользу кого вообще мероприятие – АБХ, Буле или Линкс. Их приглашали так часто, что все это слилось у нее в голове воедино. Элинор только помнила, что Роуз должны были вручить какую‐то награду за что‐то там – именно поэтому Уильям настоял, что им надо пойти, несмотря на то что у них годовщина.

– Ради мамы. – Утром он погладил ее по ключице, а потом напомнил заказать доставку букета из цветочного магазина Ли.

Элинор нелегко было совмещать светские мероприятия, на посещении которых настаивала Роуз, и учебу в Говарде. Она прошла несколько курсов летом, и до выпуска оставалось совсем немного, но совмещать беременность, новый дом и учебу было непросто. В результате с Надин она виделась всего несколько раз и чувствовала себя виноватой, что нарушила свое обещание не терять с подругой контакт после свадьбы.

Элинор пыталась застегнуть золотой теннисный браслет, который Уильям подарил ей на день рождения, и тут услышала, как подъезжает его машина. Уильям вошел, посвистывая, через боковую дверь и поднялся в спальню.

– Элли, ты выглядишь великолепно! – сказал он и подошел ее поцеловать. – С годовщиной, малышка. – Он достал из-за спины темно-синий мешочек.

– Ох, Уильям, мне ничего больше не надо, – отозвалась она.

– Открой.

Элинор полезла в мешочек, раздвинула упаковочную бумагу и достала коробочку. Внутри оказались золотые часы Bulova. На обратной стороне циферблата была надпись: «Наше время – вечность. С любовью, УП».

Элинор заулыбалась и погладила мужа по подбородку.

– Можем остаться здесь, – сказала она. – Отметить старым добрым способом.

– Хм-м-м, лучше не начинать то, что некогда будет закончить. Я сберегу сладкое на потом. – Он сжал ее плечо, потом пошел в душ.

Уильям начал резидентуру в больнице и не смог сегодня сходить с ней к врачу на проверку в связи с тринадцатинедельным сроком беременности. Брошюра, которую ей вручил гинеколог и велел показать мужу тоже, лежала на столе. Элинор взяла ее и перечитала в очередной раз, хотя почти уже выучила ее наизусть.

Плод внутри нее уже мог писать, а если это девочка (Элинор считала, что девочка), то ее яичники уже наполнились крошечными яйцеклетками. Элинор не представляла себе, каково это, когда тело готовится рожать еще до того, как родится само. Ее младенец весил примерно две унции, имел уникальные отпечатки пальцев и был покрыт тонкими волосками, которые назывались лануго. Элинор нашла в своем оксфордском словаре, что это такое, прежде чем перешла к самому важному предложению на странице. Это была последняя строчка в брошюре: «В тринадцать недель у матери начинается второй триместр беременности и риск выкидыша снижается».

Она подчеркнула эти слова синей чернильной ручкой и теперь, увидев их, улыбнулась. Опасность прошла. В январе 1951 года у них с Уильямом появится милый малыш. Она обхватила себя руками, думая о том, как станет матерью. Матерью ребенка Уильяма, ребенка, который навеки их свяжет и заставит Роуз Прайд забыть любые мысли о том, что ее любимый сын женился на неподходящей женщине.

В кухню вернулся Уильям; он словно сошел со страниц модного раздела журнала «Эбони». Волосы он расчесал, двухцветные туфли блестели. Даже сейчас, когда они столько времени провели вместе, Элинор иногда сложно было поверить, что Уильям принадлежит ей. Она столько месяцев любовалась его спиной, а теперь он ее муж. Глядя на то, как он идет к ней, Элинор чувствовала, что выиграла главный приз.

– Почему ты улыбаешься?

– На тебя смотрю.

В машине Уильям погладил Элинор по бедру.

– Спасибо, что поехала со мной. Я знаю, что у нас с тобой годовщина, но для мамы очень важно, чтобы мы приехали. Ты же понимаешь, правда?