Дом Евы [litres] полностью

– А у меня должно быть где‐то в районе Дня благодарения.

– Как раз к праздникам.

– Настоящее благословение. Давайте обменяемся телефонами. Как только малыши родятся, все наши бездетные подруги нас покинут. Приятно будет иметь с кем поговорить.

Такая прямота ошарашила Элинор, но одновременно и успокоила. Она достала из сумки листок бумаги и записала свой номер.

– Я Лоис, – сказала женщина и взяла листок.

– Элинор.

Женщину вызвали в кабинет прежде, чем она успела дать свой телефон Элинор.

– Я вам позвоню, – сказала она, оглянувшись через плечо. – Рада познакомиться.

Вскоре медсестра вызвала Элинор и провела ее в смотровую, сказав, что доктор подойдет через несколько минут.

Элинор рассматривала нейтрального вида плакаты с цветами на стенах, гадая, как будет выглядеть ее ребенок. Будут ли у него симпатичный нос Уильяма и ее высокие скулы? И какого он будет цвета? Она знала, что Роуз надеялась на светлокожесть ребенка, но сама Элинор считала, что немного смуглой кожи этой семье не помешает.

В дверь постучали, и вошел седеющий мужчина в очках с проволочной оправой.

– Миссис Прайд, рад снова вас видеть.

– Доктор Эйвери, – Элинор села прямее.

Он подошел к крошечному умывальнику помыть руки и начал объяснять:

– Сегодня я осмотрю ваш живот, как требуется при осмотре на сроке в восемнадцать недель. Если вам станет больно, скажите, и я буду давить слабее. Еще мы сделаем несколько замеров, а потом я проверю сердцебиение плода.

Левой рукой он мягко прощупал ей живот, потом с силой нажал в районе таза. Элинор не сводила глаз с флуоресцентной лампы под потолком, но при этом чувствовала, как ладонь доктора движется из стороны в сторону, сверху вниз.

– Стетоскоп Пинара. – Доктор Эйвери протянул руку, и сестра вложила в нее металлический полый на вид рог.

– Я прижму стетоскоп к вашему животу, чтобы услышать движения и сердцебиение плода.

Доктор Эйвери нажал на рог посильнее, и это заставило Элинор взглянуть ему в лицо. Она заметила, что он хмурится. Кожа у него была такая светлая, что Элинор видела, как щеки начинают краснеть.

– Сестра, давайте попробуем фетоскоп.

Сестра протянула ему что‐то похожее на стетоскоп, но с закругленным колоколом внизу. Вставив наушники в уши, он снова нажал на ее живот этим устройством.

– Когда вы последний раз чувствовали, что ребенок шевелится?

Элинор задумалась. Она бы вспомнила, если б такое случилось за завтраком, потому что тогда бы рассказала об этом Надин.

– Обычно он вечером активнее. Сегодня я не припомню особенного шевеления. Все в порядке?

– Попрошу вас раздеться ниже пояса. – Он убрал фетоскоп. – Мне нужно провести внутренний осмотр. Не стоит беспокоиться. Иногда они на этой стадии упрямятся.

Сестра протянула ей больничную рубашку.

– Мы вернемся через минуточку, – доброжелательно сказал доктор Эйвери, но Элинор почувствовала прилив паники.

Она дрожащими руками сняла юбку и хлопковые трусы, но чулки оставила – решила, что так будет приличнее. Элинор пыталась прогнать тревожные мысли, но ничего не получалось, они завладевали ею все больше.

Доктор и медсестра вернулись с каменными лицами. Элинор так отчаянно молилась про себя, чтобы с ребенком было все в порядке, что не могла сосредоточиться на том, что они говорят, – их слова волнами обтекали ее. Тем временем Элинор подвели к гинекологическому креслу, раздвинули ей бедра, принялись тыкать ее холодным инструментом и пальцами, теребить и дергать.

– Ой! – Она дернула ногой, но пухлощекая медсестра доброжелательно поправила ее положение в кресле, а потом придержала лодыжку Элинор рукой.

От света под потолком у нее разболелась голова. Когда доктор снял одноразовую перчатку, Элинор увидела кровь на пластиковом пальце.

– Что происходит? – спросила она в тревоге.

Доктор Эйвери что‐то прошептал медсестре.

– С ребенком все в порядке?

– Минуточку, миссис Прайд. Мы скоро вернемся.

Элинор отметила, что он не встречается с ней взглядом. Что‐то не так. В комнате как будто стало еще холоднее. Она принялась водить пальцами по плечам.

Когда они вернулись, первым в комнату вошел Уильям, и в горле у Элинор встал комок. Он никогда к ней на прием не заглядывал. Уильям сильно побледнел; Элинор смотрела на него, пытаясь по его взгляду понять, что происходит.

– Они тебе позвонили? Что с ребенком?

Уильям не мог больше сохранять спокойствие.

– Доктор Эйвери сказал, что сердце не бьется.

Ее мир будто разбился на части.

– Пусть еще раз проверит.

Уильям потянулся взять ее за руку, но она отдернулась.

– Нет!

– Миссис Прайд, зародыш не шевелится. Боюсь, у вас замершая беременность. Мне очень жаль. – Элинор даже не знала, что доктор Эйвери тут, пока не услышала его голос.

Воздух в комнате стал неподвижным, Элинор чувствовала, что давится собственной слюной. Она яростно затрясла головой.

– Нет. Я вне зоны опасности.

– Нам очень жаль, – ответил врач. – Это редкое явление, но так бывает.

– Вы ошиблись. Пожалуйста, перепроверьте, – сказала Элинор, обхватив свой живот.

Уильям попытался ее обнять, но она отдернулась.

– Этого не может быть.

– Мы знаем, что это трудно, миссис Прайд, и очень сочувствуем вашей потере.