Голова болит! Её словно железом залили. Дышать с каждой минутой всё тяжелее, будто воздуха становится всё меньше, и ты ничего не можешь с этим поделать. Это было похоже на какое-то мрачное подземелье. Мозг Григория лихорадочно работал, но он ничего не мог понять. В обе стороны тянулся источающий какое-то непонятное красноватое свечение, заполненный лёгким туманом, коридор. Мужчина долго смотрел на стены глазами, исполненными страха, и чем больше он пытался подавить в своём сердце прорывающуюся наружу панику, тем меньше оставалось сил отличить явь от кошмара. Стены… это были даже не стены, а что-то вроде твёрдого густого сплетения непонятного вещества. Отверстия, что были образованы на нём, походили на разных размеров дырки в стенках гигантского сыра. А за ними — темнота.
Он чувствовал запах… странный запах, исходящий из пространства этого жуткого коридора. Запах, не похожий ни на что другое. Это уже точно был не тот дом, откуда Григорий наблюдал за трахающейся парой странных любовников. Здесь пахло не так, как там, дышалось не так, как там; здесь всё, абсолютно всё, было по-другому. Когда Бережной поднялся, с трудом двигаясь и часто дыша, и осторожно подошёл к «окнам», чтобы посмотреть, что находится за ними, то долго стоял в оцепенении. Когда же оправился от шока, понял, что это сон — страшный и мучительный. Он хотел в это верить, чтобы поскорее проснуться и вернуться в реальность. Но всё не возвращался. Не возвращался и продолжал пребывать здесь, в этом сне — затянувшемся и неприятном, душном и затхлом, невероятном и пугающем.
— Там… снаружи… ничего нет, — Григорий делает глубокие вдохи после каждого слова. — Пустыня… Просто пустыня до самого горизонта, а в чёрном космосе… с бесчисленными звёздами синий… шар, почти… наполовину скрытый… тенью. Это Земля. Это наша… планета. Она там. Она там, а я здесь… Где я нахожусь? Что здесь происходит?
Рассвет плавил угрюмые краски прохладной ночи. В пустом доме близ улицы Ленинской на втором этаже стоял детектив, служебная поездка которого превратилась в экскурсию по самому краю чёрной бездны. Мужчина прижался рукой к стене, молча опустив голову, словно был в стельку пьян. В его голове всё вспыхивали образы смутных происшествий. То, что ещё недавно происходило с ним, не было сном. Всё было реалистично и ощутимо. Только что он пребывал где-то там, в другом мире. Если жизнь и кислород есть и на других планетах, можно ли вот так просто очутиться на них, провалившись вниз сквозь прогнивший пол, а затем, пройдясь по неизведанному коридору, вновь магическим образом очутиться на своей планете (вернуться в свой мир)?
Он просидел в доме ещё с полчаса перед тем, как услышал что-то. Ему не хотелось отрываться спиной от стены, не хотелось двигаться, открывать глаза. Что-то непонятное слышалось там, снаружи, вне стен этого странного дома с обветшалой кровлей. Реальность сейчас всё настойчивее давала о себе знать. Когда же детектив через силу пододвинулся к окну и выглянул, реальность мигом превратилась в нависающую глыбу очередного спутывающего сознание кошмара. Мужчина спрятался и вытащил из-за пояса пистолет. По лицу побежали капельки пота. Толчки снаружи были глухими, но тяжёлыми. Убогие стены дома и его худая кровля еле ощутимо подрагивали от шагов со стороны — чужих шагов, доносящихся из вновь медленно раскрывающегося безумия. Бережной решился выглянуть в окно — аккуратно, стараясь не выдать себя. Он мог отчётливо видеть несколько фигур — гигантских, неуклюжих. Существа бродили возле строения, переваливаясь с одной ноги на другую, словно немыслимых размеров утки. Перед восходящим солнцем они порождали исполинские тени. Великаны глядели поверх крыши двухэтажного коттеджа и представляли собой подобие… нет, карикатуры на людей. Их громоздкие туловища были пепельного цвета, каждый отдельный образ гуманоида сливался в один почти сплошной серо-тёмный оттенок. Лица существ походили на безжизненные, вытянутые физиономии манекенов. Григорий завороженно наблюдал за странными гостями. Вскоре они скрылись за деревьями, оставив на траве большие мятые следы. Бережной ещё какое-то время выглядывал в окно, чтобы убедиться, что на улице никого нет.
— Здравствуй, Гриша. Ну что, как твоя ночная охота? Добыл чего?
Бережной устало глядел на Дмитрия Ивановича, его пальцы разжались, и сумка выпала на кухонный пол. Тон старика был язвительным и насмешливым. Григорий понял, что более непредсказуемого человека, чем его нынешний квартиродатель, ещё встречать не доводилось. Дед улыбнулся. Его улыбка, неприятная и нахальная, была ответом на низвергающий упрёки взгляд парня.
— Вы всё знали. С самого начала.
— Я же говорил, что разочарованным ты отсюда не уедешь, — Дмитрий Иванович подмигнул.