Он свернул в проулок, который, если верить навигатору, вёл на улицу Ленинскую. Григорий выплюнул в окно зубочистку и поднял стекло, так как ветер запускал свои неприветливые «лапы» в уютный салон машины. Дома по правую и левую сторону узкой ухабистой дороги все в один голос возвещали о том, что такое безвкусица, и какой она бывает на самом деле. Создавалось впечатление, что они все были выстроены в одном и том же сером, блёклом манере. От стен жилых строений веяло каким-то холодным дискомфортом, какой обычно закрадывается в сердце в незнакомом/малознакомом месте, которое так и норовит раскрыть свои непохожие ни на какие другие в мире достопримечательности.
Бывают, и Григорий знал о них не понаслышке. Хотя он уже давным-давно привык к своим командировкам и их бесцеремонной эксцентричности.
Правая бровь Григория приподнялась. Он был прагматиком, и ничего не мог с этим поделать. Конечно, старался не выглядеть циником в глазах других — тех, кто утверждал, что жизнь на самом деле такова, какой её ощущаешь. Тех, кто давал советы, делал замечания, говорил, что не стоит напрягаться из-за пустяков. Но ведь порой любой пустяк, даже самый маленький, мог разделить индивидуум на две противоположные личности, которые впоследствии до конца своих дней ведут отчаянную борьбу друг с другом. Однако в конечном итоге победу не одерживает никто. Если некто утверждает, что он убил человека, за ним охотятся гангстеры, или же, к примеру, что его жена ему изменяет, да при этом он руководствуется лишь собственными доводами, подозрениями и выводами — никто никогда не ответит ему: «Так и есть, приятель». Не ответит до тех пор, пока лично не убедится в том, что так оно и есть на самом деле.