красного дерева престранно покрыто вместе с изголовьем
брезентом, на спинке дивана висят два одеяла. Между
диваном и чертежным столом, спинкой к свету, большое
плетеное кресло с широкими подлокотниками и низкой
покатой спинкой; у левой стены, между дверью и книжной
полкой, - небольшой, но добротный столик тикового
дерева, круглый, с откидной крышкой. Это единственный
предмет убранства в комнате, который - впрочем, отнюдь
не убедительно - позволяет допустить, что здесь
участвовала и женская рука. Голый, из узких досок. ничем
не покрытый пол проконопачен и начищен пемзой, как
палуба.
Сад, куда ведет стеклянная дверь, спускается на южную
сторону, а за ним уже виднеются склоны холмов. В глубине
сада возвышается купол обсерватории. Между обсерваторией
и домом - маленькая эспланада, на ней флагшток; на
восточной стороне эспланады висит гамак, на западной
стоит длинная садовая скамья.
Молодая девушка, в шляпе, перчатках и плаще, сидит на
подоконнике, повернувшись всем телом, чтобы видеть
расстилающийся за окном пейзаж. Она сидит, опершись
подбородком на руку, свесив небрежно другую руку, в
которой она держит томик Шекспира, заложив палец на той
странице, где она читала. Часы бьют шесть.
Молодая девушка поворачивается и смотрит на свои часы.
Она встает с видом человека, который давно ждет и уже
выведен из терпения. Это хорошенькая девушка, стройная,
белокурая, с вдумчивым лицом, она одета очень мило, но
скромно, - по всей видимости, это не праздная модница.
Со вздохом усталой покорности она подходит к стулу у
чертежного стола, садится, начинает читать Шекспира.
Постепенно книга опускается на колени, глаза девушки
закрываются, и она засыпает.
Пожилая служанка входит из передней с тремя
неоткупоренными бутылками рома на подносе. Она проходит
через комнату в кладовую, не замечая молодой девушки, и
ставит на полку бутылки с ромом, а с полки снимает и
ставит на поднос пустые бутылки. Когда она идет обратно,
книга падает с колен гостьи, девушка просыпается, а
служанка от неожиданности так вздрагивает, что чуть не
роняет поднос.
Служанка. Господи помилуй!
Молодая девушка поднимает книгу и кладет на стол.
Простите, что я разбудила вас, мисс. Только я что-то вас не знаю. Вы
кого же здесь ждете? Девушка. Я жду кого-нибудь, кто бы дал мне понять, что в этом доме знают о
том, что меня сюда пригласили. Служанка. Как, вы приглашены? И никого нет? Ах ты господи! Девушка. Какой-то сердитый старик подошел и посмотрел в окно. И я слышала,
как он крикнул: "Няня, тут у нас на корме молоденькая хорошенькая
женщина, подите-ка узнайте, что ей нужно". Это вы няня? Служанка. Да, мисс. Я няня Гинеc. А это, значит, был старый капитан Шотовер,
отец миссис Хэшебай. Я слышала, как он кричал, но я подумала, что он
насчет чего-нибудь другого. Верно, это миссис Хэшебай вас и пригласила,
деточка моя? Девушка. По крайней мере, я так поняла. Но, пожалуй, мне, право, лучше уйти. Няня. Нет, что вы, бросьте и думать об этом, мисс. Если даже миссис Хэшебай
и забыла, так это будет для нее приятный сюрприз. Девушка. Признаться, для меня это был довольно неприятный сюрприз, когда я
увидела, что меня здесь не ждут. Няня. Вы к этому привыкнете, мисс. Наш дом полон всяческих сюрпризов для
того, кто не знает наших порядков.
Капитан Шотовер неожиданно заглядывает из передней; это
еще вполне крепкий старик с громадной белой бородой; он
в бушлате, на шее висит свисток.
Капитан Шотовер. Няня, там прямо на лестнице валяются портплед и саквояж;
по-видимому, брошены нарочно для того, чтобы каждый о них спотыкался. И
еще теннисная ракетка. Что за дьявол все это набросал? Девушка. Боюсь, что это мои вещи. Капитан Шотовер (подходит к чертежному столу). Няня, кто эта заблудившаяся
юная особа? Няня. Они говорят, мисс Гэсси пригласила их, сэр. Капитан Шотовер. И нет у нее, бедняжки, ни родных, ни друзей, которые могли
бы ее предостеречь от приглашения моей дочери? Хорошенький у нас дом,
нечего сказать! Приглашают юную привлекательную леди, вещи ее полдня
валяются на лестнице, а она здесь, на корме, предоставлена самой себе
усталая, голодная, заброшенная. Это у нас называется гостеприимством!
Хорошим тоном! Ни комнаты не приготовлено, ни горячей воды. Нет
хозяйки, которая бы встретила. Гостье, по-видимому, придется ночевать
под навесом и идти умываться на пруд. Няня. Хорошо, хорошо, капитан. Я сейчас принесу мисс чаю, и пока она будет
пить чай, комната будет готова. (Обращается к девушке.) Снимите,
душенька, шляпку. Будьте как дома. (Идет к двери в переднюю.) Капитан Шотовер (когда няня проходит мимо него). "Душенька"! Ты воображаешь,
женщина, что, если эта юная особа оскорблена и оставлена на произвол
судьбы, ты имеешь право обращаться к ней так, как ты обращаешься к моим
несчастным детям, которых ты вырастила в полнейшем пренебрежении к
приличиям? Няня. Не обращайте на него внимания, деточка. (С невозмутимым спокойствием
проходит в переднюю и направляется в кухню.) Капитан Шотовер. Окажите мне честь, сударыня, сообщите, как вас зовут?
