(Усаживается в большое плетеное кресло.) Девушка. Меня зовут Элли Дэн. Капитан Шотовер. Дэн... Был у меня как-то давно боцман, который носил
фамилию Дэн. Он, в сущности, был китайским пиратом, потом открыл
лавочку, торговал всякой корабельной мелочью; и у меня есть полное
основание полагать, что все это он украл у меня. Можно не сомневаться,
что он разбогател. Так вы - его дочь? Элли (возмущенная). Нет. Конечно нет! Я с гордостью могу. сказать о своем
отце, что хотя он и не преуспел в жизни, зато ни одна душа не может
сказать про него ничего дурного. Я считаю, что мой отец - лучший из
людей. Капитан Шотовер. Должно быть, он очень переменился. Не достиг ли он седьмой
степени самосозерцания? Элли. Я вас не понимаю. Капитан Шотовер. Но как это ему удалось, если у него есть дочь? У меня,
видите ли, сударыня, две дочери. Одна из них Гесиона Хэшебай, которая
вас сюда пригласила. Я вот стараюсь поддерживать порядок в этом доме, а
она его переворачивает вверх дном. Я стремлюсь достигнуть седьмой
степени самосозерцания, а она приглашает гостей и предоставляет мне
занимать их.
Няня возвращается с чайным подносом и ставит его на
тиковый столик.
Есть у меня еще дочь, которая, слава богу, находится в весьма
отдаленной части нашей империи со своим чурбаном мужем. Когда она была
маленькой, она считала резную фигуру на носу моего корабля, который
назывался "Неустрашимый", самой прекрасной вещью на свете. Ну, а ее
жених несколько напоминал эту фигуру. У него было точь-в-точь такое же
выражение лица: деревянное, но в то же время предприимчивое. Вышла за
него замуж. И ноги ее больше не будет в этом доме. Няня (подвигает столик с чайным прибором к столу}. Вот уж, можно сказать, вы
маху дали. Как раз она сию минуту в Англии. Вам уже три раза на этой
неделе говорили, что она едет домой на целый год, для поправления
здоровья. И вы должны бы радоваться, что увидите свою родную дочь после
стольких лет разлуки. Капитан Шотовер. А я нисколько не радуюсь. Естественный срок привязанности
человеческого животного к своему детенышу - шесть лет. Моя дочь Ариадна
родилась, когда мне было сорок шесть, сейчас мне восемьдесят восемь.
Если она явится сюда, меня нет дома. Если ей что-нибудь нужно, пусть
берет. Если она будет спрашивать обо мне - внушите ей, что я дряхлый
старик и совершенно ее не помню. Няня. Ну что это за разговоры при молодой девушке! Нате, душечка, выпейте
чайку. И не слушайте его. (Наливает чашку чаю.) Капитан Шотовер (гневно поднимаясь). Силы небесные! Они поят невинного
ребенка индийским чаем, этим зельем, которым они дубят свои собственные
кишки. (Хватает чашку и чайник и выливает все в кожаное ведро.) Элли (чуть не плача}. Ах, прошу вас, я так устала. И мне так хотелось пить. Няня. Ну что же это вы делаете! Глядите, ведь бедняжка едва на ногах держится. Капитан Шотовер. Я вам дам моего чаю. И не прикасайтесь к этому обсиженному
мухами сухарю. Этим только собак кормить. (Исчезает в кладовой.) Няня. Ну что за человек! Недаром говорят, будто б он, перед тем как его
произвели в капитаны, продал душу черту там, на Занзибаре. И чем он
старше становится, тем я все больше этому верю.
Женский голос из передней: "Есть кто-нибудь дома?
Гесиона! Няня! Папа! Да пойдите же вы кто-нибудь сюда.
Возьмите мои веши". Слышен глухой стук, словно кто-то
бьет зонтиком по деревянной панели.
Няня. Господи ты боже мой! Это мисс Эдди. Леди Этеруорд, сестра мисс
Хэшебай. Та самая, о которой я говорила капитану. (Откликается.) Иду,
мисс, иду!
Она ставит столик обратно на место около двери и
поспешно идет к выходу, но сталкивается с леди Этеруорд,
которая врывается в комнату в страшном волнении. Леди
Этеруорд - очень красивая, прекрасно одетая блондинка. У
нее такие стремительные манеры и она так быстро говорит,
что с первого взгляда производит ошибочное впечатление
смешной и глуповатой.
Леди Этеруорд. Ах, это ты, няня. Как поживаешь? Ты ни чуточки не постарела.
Что, никого нет дома? А где Гесиона? Разве она меня не ждет? Где
прислуга? А чей это багаж там на лестнице? Где папа? Может быть, все
спать легли? (Замечает Элли.) Ах, простите, пожалуйста. Вы, верно, одна
из моих племянниц. (Подходит к ней с раскрытыми объятиями.) Поцелуйте
свою тетю, душечка. Элли. Я здесь только гостья. Это мои вещи на лестнице. Няня. Я сейчас пойду принесу вам, душенька, свежего чайку. (Берет поднос.) Элли. Но ведь старый джентльмен сказал, что он сам приготовит чай. Няня. Да бог с вами! Он уже и позабыл, за чем пошел. У него все в голове
мешается да с одного на другое перескакивает. Леди Этеруорд. Это о папе? Няня. Да, мисс. Леди Этеруорд (сердито). Не будь дурой, нянька, не смей называть меня мисс. Няня (спокойно). Хорошо, милочка. (Уходит с подносом.) Леди Этеруорд (стремительно и шумно опускается на диван). Представляю себе,
что вы должны испытывать. Ах этот дом! Я возвращаюсь сюда через
двадцать три года. И он все такой же: вещи валяются на лестнице;
невыносимо распущенная прислуга; никого дома; гостей принять некому;
для еды нет никаких установленных часов; и никто никогда и есть не
