До школы она пробежала через две улицы мимо чудного скверика со шпалерами, увитыми засохшими розами, и остановилась около трехэтажного здания школы с ребристыми колоннами. Над входной дверью висели флаги со свастикой. Проходя между полотнищами, Варя всегда сворачивала дулю в кармане, хотя ее никто этому не учил, а бабушка Фелицата за непристойно грубые манеры наверняка задала бы трепку.
Первым уроком шла математика. Математику Варя терпеть не могла, искренне недоумевая, что есть люди, которые легко разбираются в числах, умеют умножать, вычитать и даже (вы только подумайте!), извлекать квадратный корень. То ли дело французский или рисование!
Варя поискала глазами подругу Люсьену. Та приветливо махнула рукой, приглашая на свое место, и Варя уже собралась перешагнуть через брошенную на пол сумку с книгами, как вдруг к ней повернулась противная Жанна Мишо. Черные глаза Жанны под круглыми бровями были похожи на злых жуков, случайно залетевших в открытую форточку.
– А, Барбара! Долго же ты болела. Я думала, что твое лицо от ветрянки превратилось в поле для гольфа.
Она ехидно улыбнулась.
– Еще чего! – Варе захотелось треснуть Жанну учебником по голове. – У меня совсем не было пузырей. А вот у Марка…
Фраза повисла в воздухе, а Варя с ужасом поняла, что проговорилась. Вся школа знала, что Жанна из семьи коллаборационистов[1], а с ними надо держать рот на замке.
Глаза-жуки на лице Жанны распахнули крылья:
– Какого такого Марка? Я не знала, что у тебя есть брат.
– Это наш кот, – быстро сказала Варя, задним числом соображая, что коты не болеют ветрянкой и надо срочно как-то вывернуться из ситуации. – А вот у Марка никакой ветрянки не было, – выпалила она, с удовольствием наблюдая, как Жаннин рот кисло скривился. – И вообще, пропусти меня на мое место!
Но легко сдаваться Жанна не собиралась, потому что двумя пальцами поправила челку на лбу и сладко пропела:
– Обожаю котов! Можно я зайду к вам после школы познакомиться с Марком?
Раньше Жанна никогда не напрашивалась в гости, и Варя с нехорошим чувством поняла, что Жанна о чем-то догадывается.
Правильно говорит бабушка: «Слово серебро, а молчание золото». Если бы Варя могла, то позволила бы зашить себе рот иголкой крест-накрест. И пусть бы было больно и стыдно, зато жизнь Марка осталась в безопасности. А теперь Жанна расскажет про Марка своей матери, та отцу, а отец побежит с докладом к фашистам и скажет:
– Господа фашисты, хайль Гитлер! Вы знаете, что семья Горн прячет в своей квартире Марка? Девчонка Барбара говорит, что это кот, но мыто с вами наверняка знаем, что это не животное, а мальчик Марк Брюль, сын банкирши мадам Брюль.
– Неужели?! Немедленно арестовать их всех! – закричит главный фашист в черной форме.
А потом… О том, что будет потом, Варя думала с возрастающим ужасом и к концу уроков едва не плакала от страха и раскаяния.
Зареванная, она пулей влетела в квартиру и вся дрожа вцепилась в бабушкину руку:
– Бабушка, бабуля, прости! Отрежь мне язык! Я не хотела, я нечаянно.
– Что нечаянно? Говори толком!
Варя стиснула кулаки и с размаху стукнула себя по лбу:
– Я выдала Марка коллаборационистам!
С бабушкиных коленей упал клубок и весело покатился по полу, протягивая ниточку к шкафу, около которого стоял Марк. Варя боялась взглянуть в его сторону, но все же успела заметить смертельную бледность и два красных пятна, вспыхнувшие на скулах Марка.
– Спокойно, дети, – тихо и властно прозвучал бабушкин голос. – Сейчас я схожу к телефонному автомату и позвоню маме, а вы затаитесь и никому не открывайте. Слышите, никому, даже если за дверью будут кричать: «Пожар».
Когда зазвонил телефон, Таня закончила записывать в большой гроссбух расход бутика и подумала, что у нее два выхода: или сократить одну из швей, или урезать собственные расходы на питание. Еще можно организовать распродажу остатков тканей и заказать партию дешевой обуви. Обувные фабрики почти прекратили работу, и по парижским мостовым застучали деревянные подошвы кустарных туфель. А что, если покрыть подошву, к примеру, красным лаком? Это слегка удорожит цену, но зато будет красиво и стильно.
Отложив ручку, она подняла трубку телефона, произнеся заученную фразу:
– Добрый день, бутик «Кружева и корона». Чем могу помочь?
– Таня, это я. У нас проблема.
Мамин голос вибрировал тревогой, которая моментально передалась через провода телефонной линии, заставив сердце неприятно подпрыгнуть. Таня почувствовала, как у нее похолодели кончики пальцев.
– Мама, что случилось?
В трубке повис тяжелый вздох:
– Танечка, ты только не волнуйся, но Варя в школе проболталась про Марка. Необходимо срочно перепрятать мальчика.
Этого еще не хватало! Таня прикусила губу:
– Мама, иди к детям. Я что-нибудь придумаю, а пока закройтесь и никому не открывайте. Даже если за дверью будут кричать: «Пожар».
– Я Варе с Марком так и сказала.
Короткие гудки отбоя связи болью отдались в висках. «Надо дышать, – сказала себе Таня, – собрать волю в кулак и найти выход для спасения ребенка».
