— Ну… — Он набрал побольше воздуха, ощутив, что его захлестывает злость. Сейчас он выскажется. Все выложит этой дряни!
Когда он выдохнул воздух, порыв уже прошел. Он только произнес:
— Ну ты хамка…
— Ой, Валдаев, не надо. Это еще как посмотреть…
Она опять затрещала.
Высасывала она из него энергию минут десять. Насытившись, попрощалась и даже забыла о деньгах, которые он должен за Левонькин теннис.
Этот звонок разозлил Валдаева. Но и вернул на грешную землю. Он поднялся с кресла, включил свет. Потом телевизор, и тишину разорвал тонкоголосый вопль:
— Ты меня любила, любила, любила…
Пел какой-то голубоватый мальчик.
Опять зазвонил телефон. Валдаев подался вперед. Сорвал трубку. Крикнул:
— Слушаю!
На этот раз звонил тот, кого ждали, — Ротшаль. Вот только звонил профессор всего лишь для того, чтобы проинформировать: он так ничего и не узнал, и ситуация представляется ему все более таинственной.
— Раньше она так пропадала? — спросил Валдаев.
— Нет, никогда. Она достаточно собранный и щепетильный человек.
Разговор принес только огорчения. Валдаев положил трубку. И тут же послышался звонок в дверь.
В груди екнуло. Он подошел к двери. Поглядел в мутный глазок и увидел в полутьме лестничной площадки женскую фигуру.
Он прижмурился. Тяжесть, лежавшая на его плечах, начала куда-то уходить. Он дрожащими руками сдернул цепочку, отодвинул засов, дернул тяжелую дверь. И крикнул:
— Элла!
* * *
Волна радости приподняла к небесам Валдаева… И тут же с размаху ударила о камни разочарования.
— Вам кого? — сдавленно спросил он.
Девушка, стоящая перед дверью, была вовсе не Элла. Хотя в глазке нетрудно и перепутать — фигуры у них были схожи. Девице бело лет двадцать пять — двадцать семь, одета в мини-юбку и глухую кожаную куртку, застегивающуюся под подбородком. Непонятно было, как она дошла досюда — на таких толстенных и высоченных платформах далеко не уйдешь. Она была рыжая и наглая.
— Вас! — прикрикнула она, ставя ногу на порог так, чтобы Валдаев не закрыл дверь.
— Я вас не знаю.
Тут она вцепилась ему в рукав.
— Зато я тебя знаю.
— Вы кто?
— Я подруга Эллы…
— Тогда… — он сглотнул комок в горле. — Тогда проходите…
Он отступил, пропуская ее в прихожую.
Она прошла туда, прислонилась спиной к стене, скрестила руки на груди и оценивающе, с ног до головы, оглядела его. Ему было неприятно от этого взора. Так осматривают вырезку в мясном магазине.
— Извините, как вас зовут? — спросил Валдаев.
— Роза, — презрительно кинула девица.
Валдаев попытался вспомнить, где он слышал это имя…
Все правильно, слышал он его от Эллы. Это та самая институтская подруга, которая затащила Эллу на недавнюю вечеринку.
— И что вам надо, Роза? — осведомился он.
— Она к тебе ушла. И ее нет нигде… Где она? — неожиданно девушка оттолкнула Валдаева и прошла в большую комнату. Потом в маленькую.
— Это обыск? — спросил он.
— Где Элла?! — взвизгнула Роза.
— В тумбочке!
Гостья кинула недоуменный взор в сторону тумбочки. И наконец поняла, что это шутка.
— Она говорила, что ты псих… Она пошла к тебе. Она говорила, что ты маньяк. Но еще говорила, что любила тебя… А ты… ты… Негодяй, какой негодяй! — Она ринулась к Валдаеву, размахнулась и залепила ему пощечину…
— Да вы что?! — он обхватил обожженную ударом щеку. — Что ты себе позволяешь?
— Она ведь тебя боялась, — девушка плюхнулась на диван. Злобно, как собака, у которой отобрали кость, уставилась на Валдаева. Ему подумалось, что она сейчас кинется на него и вопьется зубами в шею. Эдакий московский рыжеволосый оборотень…
— Ты… Ты убил ее! — крикнула она.
— Да вы что?
— Ты, поганый маньяк, — она огляделась и тут увидела газету со статьей о маньяке, вырывающем сердца. Она взяла газету и криво ухмыльнулась. — Ты, дерьмовый извращенец!
— Вон из квартиры! — крикнул он.
— Чего так глаза выпучил? Убьешь меня? Так же как ее, убьешь? Не выйдет! — ее рука нырнула в сумочку. И в ней блестел… Ну ничего себе — она держала никелированный пистолет. — Пристрелю!
Валдаев съежился, видя, как она сняла предохранитель и как палец с черным лаком на ногте дернулся на спусковом крючке.
Он вздрогнул, ожидая грохота, вспышки, болезненного удара в грудь…
Ничего не произошло. Палец не довершил своего смертельного движения.
Впрочем, не смертельного. Он присмотрелся и понял, что пистолет не боевой, а газовый, с соответствующим стволом. И еще он увидел, что гостья бледна от ярости… И от испуга. Она боится его. И этот наглый напор от отчаяния.
— Уйдите, — устало произнес он.
— Маньяк, — она шмыгнула носом. Всхлипнула. Из глаз потекли темные ручейки смешанных с тушью слез. — Поганый маньяк.
— Ты просто не понимаешь, что говоришь.
— Просто так тебе это не пройдет, — пообещала она.
Вскочила. Ракетой пролетела мимо него. И с размаху захлопнула тяжелую дверь, так что едва не осыпалась штукатурка.
Он уселся в кресло. Сердце пулеметом барабанило в груди, как будто желало вырваться наружу. Он никак не мог нормализовать дыхание. Не мог прийти в себя. Абсурдность, полная невероятность этого визита. «Элла боялась тебя…» Так, кажется, сказала эта фурия. Элла боялась? Почему? Какие были основания у нее бояться его?
