— Это кто? — спросил Валдаев.
— Не узнаешь?
— Вы — Роза. Та рыжая нахалка, которая ворвалась в мою квартиру.
— Та самая.
— Давайте поговорим спокойно. Элла исчезла. Но почему вы… — Валдаев запнулся, прикинув, что это звучит глупо — она ему тыкает, а он строит из себя невесть чего. — Почему ты думаешь, что я имею к этому какое-то отношение?
— Она пошла к тебе… — девушка запнулась. — Я не знаю… Она говорила, что ты маньяк. Не отдаешь отчета, что делаешь. И в постели на тебя иногда такое находит. Что ты ее чуть не придушил… И что одна подружка у тебя уже плохо кончила.
— Я не убивал ни Эллу, ни мою, как ты выразилась, подружку, — вздохнул обреченно Валдаев. — Не убивал, понимаешь. Я никого не могу убить. Для меня муху проблема обидеть, не то что человека убить.
— Может, муху и не обидел… Только ты псих! Псих! И не думай, что все кончилось, маньяк чертов! Все только начинается!.. Я бы таких, как ты, убивала.
— Значит, это ты маньячка, девочка. Ты… И оставь меня в покое. Или я на тебя в суд подам.
— А… — Роза запнулась, не найдя, что ответить, и бросила трубку.
Валдаев отодвинул от себя телефон.
— Гадина, — произнес он глухо. — Все гады! Все…
Он поднялся с кресла. Оделся. Вышел из квартиры.
Улица закрутила его. Он не знал, куда идет. Проехался несколько остановок на троллейбусе. На метро. Вышел. Прошелся. Опять нырнул в метро.
Как-то видел он фильм. Показывали сильно убыстренную съемку движения толпы в метро. Скорость стирала индивидуальности. И было наглядно видно, что люди — это просто упорядоченно двигающиеся частички живущего по своим законам механизма. Кто поверит, что каждый из них — человек со свободой воли? И вообще, где они, люди со свободой воли? Может, нет их вовсе в природе.
Валдаев выпал из этого движения. Он двигался против. Он совершал бессмысленные броуновские движения. Он был разладившийся, вышедший из своих пазов подшипник в гигантском механизме этого города.
Он скудно пообедал в дешевой забегаловке. Кусок в горло не лез. И снова устремился в свой хаотичный бездумный бег по Москве.
Сознание выхватывало отдельные фрагменты. Несколько теток споро пели хором в подземном переходе «А поутру они проснулись» под аккомпанемент звякающих в пакете из-под молока монет и под шелест падающих мелких купюр… Продавец книг зычно звал покупать новые бестселлеры «Практическая сексология» и «Домашний психиатр»… Вяло тек небольшой митинг, и оратор с мегафоном подвигал кого-то то ли покарать, то ли наградить… Милиционер тянул к желтой милицейской машине двух матерящихся, визжащих цыганок…
И, наконец, длинное уродливое здание Курского вокзала.
Сюда Валдаев пришел на автопилоте, как пьяный, без особого участия сознания. И вдруг встал как вкопанный, ошпаренный неожиданной мыслью. Движимый внезапным порывом, быстрым шагом, будто не давая себе времени передумать, ринулся к дверям.
В зале было пустовато и чисто.
Валдаев посмотрел на расписание поездов. И направился к кассам. Пристроился в конце очереди. Прикрыл на миг глаза, представил стук колес, улетающие назад верстовые столбы, а вместе с ними и сами версты. Подальше от Москвы. Это решение проблем? Нет, не решение — тут он не обольщался. Но это дань зайцу, который жил в нем и требовал — беги.
Очередь была небольшая — спасибо автоматизированной системе продажи билетов. И шла достаточно быстро.
— Плацкрат подойдет? — спрашивала кассирша людей, мечтающих в скором времени влиться в армию пассажиров. — Купе на послезавтра нет… Берете? Шестьсот пятьдесят рублей… Следующий…
Валдаева от окошка отделял один человек. И тут его кто-то тронул за рукав. Он вздрогнул, обернулся и увидел ничем не примечательного длинноволосого мужчину лет сорока. На нем была затертая ветровка, черные джинсы.
Длинноволосый придвинулся к Валдаеву и почти шепотом произнес:
— Не надо, Валерий Васильевич. Вам же сказали не покидать город.
— Но…
Задать свой вопрос Валдаев не успел. Незнакомец повернулся и быстрым шагом удалился из зала.
Валдаеву захотелось взвыть в голос.
— Следующий, — произнесла кассирша.
Валдаев не обратил внимания на то, что подошла его очередь.
— Вы берете? — спросила с украинским акцентом стоявшая за ним пышнотелая женщина.
— Нет… Теперь не беру.
* * *
Два дня Валдаева никто не беспокоил. Милиция, казалось, забыла о его существовании. Рыжая ведьма Роза не напоминала о себе. В жизни журналиста и в его душе установилось хрупкое равновесие. Впрочем, оно могло в момент обрушиться. Он это прекрасно понимал и больше всего стремился сейчас не делать резких движений.
