Резко пришпорив лошадь, Эдсель рванул поводья. Меня откинуло назад, к нему на грудь, а казалось — ближе уже никак. Его щека коснулась моей.
Тихо. Провал. Два удара. Ветер в лицо.
Губы горячим вскользь по виску. Край маски царапнул кожу. Граница. дальше нельзя.
— Как скучно, мисс Дашери. Я думал, вы испугаетесь.
Мне страшно… Страшно за вас, Алард Эдсель. За тебя, Лар… Но это мой секрет. Мой и чудовищ.
Деревня, приткнувшаяся на склоне и уступами стекающая вниз, к морю, была, как картинка. Казалось, что просто перегнувшись, можно запросто таскать фрукты с верхушки дерева в соседнем дворе или, выйдя за калитку, случайно наступить на крытые пл
Я попросила ссадить меня с лошади еще на въезде и не сдержала вздоха облегчения. Слишком уж близко мы с лордом Эдселем были друг к другу и слишком явной была реакция моего тела на эту близость.
Когда-то, еще в обители, после всего, что произошло со мной, мне казалось, я больше никогда не смогу не то что доверить себя мужчине, даже мысли не допущу о подобном.
— Живое всегда свое возьмет. Тело излечивается быстрее души, — говорила Лиана.
От ее мазей и отваров с кожи пропали ссадины и синяки, разглаживались шрамы, оставленные неистовой любовью мужа, а попытка представить, что меня снова коснутся руки мужчины, вызывала дрожь отвращения и едва ли не тошноту. И ярость. И руки делались чужими и холодными, немели, кололо пальцы, и вода начинала петь, шумя прибоем в ушах.
— Но когда сердце отзовется, отзовется и тело.
Та, что упорно звала себя ведьмой, смотрела уверенно, знала, что так будет. А я не верила. Пока не попала сюда, в поместье с диким садом.
Домик травника был на окраине, и чтобы добраться до него, пришлось пройти деревню насквозь. Мне повезло и пожилой мужчина оказался у себя. Возился в выползшем на склон огороде, где вместо морковки и томатов росли травы.
После приветствия меня впустили в кладовую — большую полутемную комнату, сплошь увешанную и уставленную различными снадобьями. Мне было странно, что травник не спросил, что мне нужно, просто провел к нужной двери и чуть с поклоном ее открыл. И только тут я поняла, что не взяла с собой ничего, куда можно было бы сложить покупки. Видимо, мужчина сам сообразил и предложил за символическую доплату старую корзинку с хлипким дном, но мне ведь не камни в ней нести.
Все это время Эдсель терпеливо прождал во дворе у ограды на рассохшейся скамейке, лениво пощипывая почти спелую вишню прямо с куста. Черная лошадь, привязанная к столбику калитки, выпрашивала угощение. Я спустилась с низкого крыльца, и Алард встал только когда я с ним поравнялась. Хорошо что не стал кавалера изображать и отбирать у меня корзинку.
— Это все? — спросил он отстраненно, почти безразлично. Я кивнула. Разница между Алардом в дороге и Алардом в деревне была значительная. Никаких фамильярных жестов и слов. Ровно, вежливо. Будто мне померещилось. Или я все сама себе придумала.
— Хотите лимонад? — предложил он, глядя поверх моей головы. — Настоящий, а не тот что в городе подают?
Решила согласиться. Чай у меня во фляге закончился, а пить уже хотелось. По дороге можно придумать, как сообщить, что собираюсь к морю и не особенно нуждаюсь в провожающих.
Эдсель оказался прав насчет лимонада: деревенский напиток отличался от городского. Это было все равно что свежий фрукт и он же, только разваренный в компоте. Но вкус все равно был для меня непривычен. Мы не заходили внутрь невысокого домика, где местные устроили таверну. Алард заглянул в открытое окошко и ему прямо через него подали небольшой кувшин и две глиняные кружки. В перерыве между глотками я и сказала, что хотела, и уже была готова к отказу, но Эдсель вернул кувшин и кружки, бросив в одну из них монетку и коротко произнес:
— Идемте.
Лошадь осталась дожидаться у таверны. Я немного жалела, но не оставила там же и корзинку с травами. До пляжа она успела немного оббить мне бедро. Не была тяжелой, просто я никак не могла приноровиться, чтобы взять ее поудобнее.
Дома остались позади. Тропинка виляла. Лорд Эдсель шел почти рядом, всего на полшага впереди, и угрюмо молчал, будто у него в кружке вместо лимонада каким-то чудом оказался уксус. Никто его не просил меня сопровождать. Даже наоборот. Так что теперь?
Завидев кромку прибоя, не сдержалась, обогнала Эдселя. Корзинка мягко шлепнулась на поросший редкой длинной травой песок и осталась лежать, а я, подобрав юбку, понеслась к морю. Шляпка (да!) хлопала по спине, и восторг щипал пузырьками где-то внутри, как настоящий розовый лимонад за кончик языка. Не добежав с пару метров, я, поддевая мысками за задники, избавилась от туфель и, прыгая, торопливо стаскивала чулки. Лента на левом была затянута слишком туго, я нетерпеливо дергала за края, пытаясь распустить узел.
— Что вы собираетесь делать?