– Что ты здесь делаешь? – Кристи не может не улыбнуться в ответ; она едва знает его, но будто увидела старого друга.
– Был неподалеку. Подумал, может, застану тебя. Заглядываю внутрь, а какой-то парень с бородкой мне и говорит, что ты скоро заканчиваешь.
– Фернандо.
– Я подумал, может, выпьем?
Кристи не хотелось бы сейчас, при нем, почти его не зная, поднимать вопрос об алкоголе.
– Ну…
– Или не выпьем. Прогуляемся?
– Или по мороженому? – предлагает она.
– По мороженому! – Ей нравится, как озаряется его лицо. – Я как раз знаю одно местечко. Только не в Рокленде. В Кэмдене. Или далековато?
– Где это – Кэмден?
– Ты ни разу не была в Кэмдене?
Она качает головой.
– О, сколько же тебя ждет! Тебе понравится.
Центр Кэмдена по ощущениям больше и оживленней Рокленда, хотя Дэнни утверждает, что он меньше – как по площади, так и по населению. Но люди повсюду: разговаривают, столпившись, на тротуарах, сидят на террасах кафешек, выгуливают собак и толкают коляски с дрыхнущими без задних ног младенцами. Они проезжают мимо церковки с зеленой лужайкой и высоким белым шпилем. Дэнни паркуется в переулке, и они идут за мороженым к фургончику под вывеской «Ривер Дакс». Дэнни заказывает кофейное в стаканчике, а Кристи – малиновое в сахарном рожке. Когда она в последний раз ела мороженое в сахарном рожке? Наверное, лет пятнадцать назад.
Дэнни ведет ее к мосту над мирной речушкой. Мост украшают горшки с яркими цветами, а на обоих концах установлены скамейки. Дэнни рассказывает, что о растениях заботится отель по ту сторону моста. Он осторожно касается нескольких, называя: циннии, лантана, калибрахоа. Говорит, что однажды хочет стать владельцем собственной фирмы, а может, занять место босса, Гила, когда тот уйдет на пенсию. Они присаживаются на одну из скамеек.
Кристи спрашивает, отсюда ли он родом.
– А откуда еще? Не слышишь разве мой акцент, – говорит он, карикатурно выговаривая мэнское открытое «а».
Затем следует вопрос, которого Кристи уже ждала и которого так боялась.
– А ты, девочка с велосипедом? Что у тебя?
Кусая мороженое, он касается ее своим коленом, упругим и теплым, – сердце Кристи начинает колотиться быстрее.
– Да ничего особенного, – говорит она то же, что сказала Натали.
И, прячась от нормального ответа, сосредоточенно слизывает капли мороженого на рожке.
– Каждый – в чем-то особенный, – возражает Дэнни. Снова это колено. Она толкается коленом в ответ, будто их ноги ведут свой, отдельный разговор.
Она рассказывает, что на днях у нее умерла мама – от рака мочевого пузыря – и что она, Кристи, хочет начать сначала. Ее хватает почти на все предложение, но тут она вспоминает, как уже перед самым концом мама стала цепляться руками за воздух, будто за веревку. Почему-то самым грустным была именно эта невидимая веревка. Кристи не справляется с голосом.
– Прости, – говорит она.
Не получается выкинуть этот образ из головы. К чему тянулись мамины руки? Теперь никогда не узнать. Кристи отворачивается от Дэнни, усиленно моргая, чтобы сдержать слезы.
– Жизнь у нее была несладкая, – говорит она. – Только что-то стало налаживаться, как все закончилось.
– Ну, ну, – говорит Дэнни.
Он бережно берет ее за подбородок и поворачивает ее лицо к себе. Так бережно и нежно, что Кристи не сдерживает слез. Комочком тонких салфеток, выданных к мороженому, он вытирает ей щеки. Прижимает большой палец к своим губам, а затем касается того места, где только что была слезинка.
По мосту за руку с мамой идет девочка лет пяти, кажется, в совершенном восторге от того, что не спит, хотя уже должна быть в постели. У мамы в рюкзаке-кенгуру сидит еще один малыш. Наверное, отпускники. Кристи провожает взглядом синие сандалики девочки и чувствует, что та смотрит на нее. Видеть взрослого в слезах – это поражает до глубины души и здорово сбивает с толку. Кристи помнит, как сама поражалась и недоумевала.
– Прости, – повторяет она, не поднимая глаз, пока синие сандалики не скрываются из виду.
– За что? – говорит Дэнни. – Никогда не извиняйся за то, что тебе стало грустно при мне. Меня не пугает грусть.
Кажется, это самые прекрасные, самые сердечные слова, которые ей когда-либо говорили. Кристи овладевает собой. Они доедают мороженое и идут к пикапу.
Всю дорогу от Кэмдена до Рокленда за ними следует луна; Кристи смотрит на нее из окна. Смотрит и думает: в чем подвох? Должен быть подвох в этом парне. Просто