Сам Фернандо собранный и нетерпеливый. Все мужчины в ресторанном бизнесе, с которыми работала Кристи, собранные и нетерпеливые. Кристи с Фернандо сидят у барной стойки. В центре зала винтовая лестница из светлого дерева. У двери кухни два официанта перебирают столовые приборы. В кухне орут друг на друга повара. Барменша, лет на десять старше Кристи – может, под сорок, – пересчитывает бутылки совиньон-блан и делает пометки на листке бумаги.
– Желаете чего-нибудь? – спрашивает она, переводя взгляд на Фернандо, затем на Кристи.
– Нет, – отвечает Кристи, – спасибо.
Поджилки трясутся.
– Воду со льдом, – говорит Фернандо.
И никакого «пожалуйста». Он тычет большим пальцем в сторону барменши:
– Эмбер.
Эмбер кивает Кристи.
Фернандо читает резюме Кристи, водя по строчкам пальцем, как ребенок, который только учится складывать слова. Бормочет, не поднимая глаз:
– Майами-Бич, да? Хм… Так-так, Альтуна?
Теперь он смотрит на Кристи. Последняя ее работа – ночное заведение на Тринадцатой улице, которое называлось «Том и Джо» и почему-то преподносилось как «место для семейного отдыха». Майами-Бич в целом – не место для семейного отдыха.
– Ага, – выдает Кристи, пытаясь сглотнуть комок в горле. – То есть да. Там живет мама. Жила. Я ухаживала за ней. До того… – Комок встает поперек горла, на глаза наворачиваются слезы. Кристи сдавленно шепчет: – Как она умерла.
На мгновение лицо Фернандо смягчается. Он делает большой глоток и разгрызает ледяной кубик. Кристи терпеть не может, когда хрустят льдом. Джесси все время так делал. Фернандо спрашивает с набитым ртом:
– А сюда приехала зачем?
Он щурится, и в уголках глаз у него собираются тоненькие морщинки.
Эх, Фернандо. Вряд ли тебе захочется слушать эту историю в такой безмятежный летний денек. Вряд ли мне захочется ее рассказывать.
Кристи отвечает непринужденно:
– Просто хотела сменить обстановку.
Он ей не верит, но это неважно.
– Если я позвоню им, что там о тебе скажут?
– Вам сообщат, что я прилежный работник, – отвечает она. – Что я расторопная. (Это правда.) Что на меня можно положиться, я не подведу. (И это правда.)
Фернандо не станет никому звонить. Кристи это знает. У рестораторов нет времени обзванивать друг друга, особенно в туристическом месте, особенно в сезон.
– Эмбер!
Барменша оборачивается.
– Что думаешь? Похоже, что она расторопная?
Эмбер разводит руками:
– Ну да.
– Приходи вечером на обучение. Черный низ. Брюки. Есть черные брюки? (Кристи кивает.) Верх выдадим. В четыре, не опаздывай.
– Хорошо. – Кристи улыбается. – Супер! То есть поняла, спасибо вам большое.
– Не спеши благодарить. Сперва посмотрим на тебя. – Он кивает на руки Кристи: – Это ты прикроешь, да?
Татуировки. Плющ, переплетение цветов тянется почти через всю ее левую руку, от локтя до запястья. Первую она набила, отмечая год без алкоголя, и с тех пор добавляла каждый год по одной. Три года, три лозы.
– Разумеется, – отвечает она. – Без проблем.
Вот она уже стоит снаружи и смотрит на воду. Вдали – мол, на его конце – маяк. Перед Кристи узкая полоска пляжа. Хотя это не совсем пляж – одна мелкая галька, никакого песка. Она вспоминает бирюзовый океан Майами-Бич. Песок, нежный, как сахарная пудра. Бескрайние, бесконечные просторы песка. Тот песок был таким же бесконечным, как смена дня и ночи.
Первый порыв – написать маме, сообщить, что получила работу, что все хорошо. Пальцы зависают над экраном. Нет, она уже не напишет маме. Но хочется рассказать хоть кому-то.
Почему внук не смог прокатиться на велосипеде, когда бабушка связала ему шарф?
Она набирает:
Дождь прекратился, а дети уже битый час лазают по камням, напрочь забыв о времени. Они просто искрят энергией, неизбежные дорожные ссоры начисто забыты. (Эбигейл якобы зажала Клэр на среднем сиденье, потому что задний ряд, где обычно сидит Клэр, сложен, чтобы уместить все их летнее барахло. А запах, когда Мэтти снял кроссовки! Просто тошнит. Все в наушниках, через наушники слышна музыка, и чужая музыка никому не нравится.)
Они говорят о тысяче вещей, которыми надо заняться, пока они здесь. А они здесь на все лето.
Они нанизывают свои желания одно на другое, как бусины на нитку. Клэр хочет сплавиться на байдарке до самой роклендской гавани, и Мэтти с Эбигейл воздерживаются от комментариев – они знают, что Клэр это не по силам, но первый день каникул на всех влияет благотворно. Мэтти собирается есть хот-доги из «Вассес» минимум два раза в неделю, а Эбигейл хочет посмотреть на черно-белых коров с фермы Олдермир в Рокпорте. Она говорит, что обязана погладить коровку. Что, разумеется, запрещено.