Двери закрываются. На стеклянной поверхности справа от дверей появляются цифры, и Нимея выбирает одну из них, но Фандер даже не пытается рассмотреть что-то за копной ее распущенных волос, из которой она за пару часов без сна сплела мелкие косички, чтобы чем-то занять руки.
Через прозрачную стену он смотрит на Эким, раскинувшийся под ними. Кабина мягко скользит вверх, и у Фандера перехватывает дыхание. Он чувствует себя будто в полете. Колени сами собой сгибаются от непривычного ощущения: пол тянет его вверх, но внутренности будто падают, наоборот, вниз. Город за стеклом становится одновременно шире и мельче. Горизонт отдаляется, открываются все новые и новые улицы. Дома сливаются до простых сверкающих коробок с очертаниями окон.
— Ау!
Он оборачивается на источник звука и сталкивается взглядом с Нимеей. Ее ореховая радужка кажется ожившей, потому что из-за мелькающего света то сужается, то расширяется зрачок. Может, это просто игра воображения?
— Ты мне руку сломаешь! — восклицает она и поднимает что-то вверх, трясет этим перед лицом Фандера, пока он, не отрываясь, смотрит ей в глаза.
Потом медленно переводит взгляд на их переплетенные пальцы. Он взял ее за руку и слишком крепко сжал. Непонятно, в какой момент это произошло, но можно предположить, что как только закрылись двери лифта.
— Прости, — глухо произносит Фандер и пару секунд медлит, прежде чем разжать пальцы и отпустить Нимею.
Ощущение от ее теплой кожи остается с ним, и он смотрит на руку, совсем забыв про вид за стеклом.
— Не переживай, сейчас зайдем к Лю, и вымоешь свою руку, — улыбается Нимея, но оправдаться Фандер не успевает. Да и что говорить? Что после ее прикосновения не мыл бы руку вовсе? О, она, конечно, этому порадуется и расскажет очередную байку про свою великую любовь к Энграму.
Лифт останавливается, на этот раз тело, наоборот, будто хочет продолжить движение вверх, а пол замирает на месте и внутренности за ним не поспевают.
— Пошли уже.
Фандер бросает еще один взгляд на город и выходит из лифта, еле переводя дух. Все, что он может сказать: лифты, если все лифты такие, — изобретение потрясающее. И прикосновения Ноки, от которых теперь горят не только плечо, ребра, кожа головы, бедро, но еще и рука, — это тоже потрясающе.
В животе скручивается узел из тепла и света, мешая спокойно дышать.
— Нимея! — визжит Пьюран и виснет на шее у Ноки.
— Полегче, давай без этого. — Нимея неловко хлопает подругу по плечам, а потом мягко отталкивает от себя.
— Прости, я так рада!
Фандер делает вывод, что Нока не любит объятий, но тактильной он ее никогда и не считал. Очередной факт об этом существе он все же отправит в копилку знаний.
— Расскажи мне все! У меня столько вопросов! — Пьюран тараторит, активно жестикулирует, постоянно трогает волосы, как будто волнуется.
Лю выглядит так же, как и все экимцы, которых Фандер видел на улице. Белая, прозрачная, словно невесомая.
У нее крошечная стеклянная квартира. Одна-единственная комната, не считая кухни и ванной. Большой белый диван, пушистый ковер, тонкие шторки. У Пьюран в доме все чертовски мило и воздушно. Но сама она крайне нервная.
— Лю-ю-ю? — вопросительно тянет Нимея.
— Что? — откашливается Пьюран.
В квартире становится тихо, но не из-за того, что все замолкают: в ванной шумела вода, и только сейчас шум прекратился.
— Ты не одна? Мы не вовремя? — Нимея подозрительно щурится, вгоняя подругу в краску.
— Нет, нет, я вас ждала! — частит Пьюран.
— А там кто?
— Гость. — Она кашляет. — Просто гость…
Дверь ванной распахивается, и на пороге появляется Якобин Блауэр с широченной улыбкой.
— И всего-то? — Нимея бормочет под нос что-то вроде «а то я не знала» и больше не обращает никакого внимания на подругу и ее «тайного» парня.
Глаза у Ноки стеклянные от недосыпа, пару часов сна в машине не дали сил, только раздразнили.
— О да, наконец-то, — выдыхает Нимея, скидывает ботинки, пересекает комнату и падает на диван. — Мы останемся на ночь, чтобы нормально поспать. Если вы планировали провести романтический вечер, то я мешать не стану, лишь бы не стать свидетельницей чего-то лишнего. О предпочтениях Хардина мне ничего не известно.
И она засыпает, моментально и без предупреждения: откидывает голову на спинку дивана, складывает руки на животе и закрывает глаза.
— Она… не спала всю ночь, — поясняет Фандер.
— Я, между прочим, тоже, — криво усмехается Якоб. — Если ты не знал, я участвовал в расхищении гробниц. — Он так широко улыбается, будто выкапывать друзей из могил — отличное времяпрепровождение, неплохо разбавившее серые будни.
И Фандер не может не улыбнуться в ответ. Приветствие выходит скомканным и странным. Они не бросаются друг другу в объятия и не спрашивают, как дела. Кажется, Якоб готов сделать первый шаг, но настороженно поглядывает на Фана.