Не оставит, разумеется. Она же его наказание.
— Да.
— Тут как-то мрачно.
— Согласен.
— Ненавижу тишину, — шепчет Нока.
Ее очень плохо слышно из-за ветра, и Фандер, не задумываясь, прижимается к перегородке лбом. Растения, повинуясь магу земли, тут же расступаются сами собой. С обратной стороны они, должно быть, тоже пришли в движение, и Фандер просто надеется, что Нимея ничего не поймет. Он и сам не понимает до конца, как это работает. Находящиеся рядом растения будто просто реагируют на его настроение сами, ими не нужно управлять, да Фандер и не знает как.
— Ты знаешь, в Фолье есть такие монастыри… ну… где сидят лишенные магии женщины, — неожиданно начинает говорить Нока, и Фандер задерживает дыхание. — Бывал там? Хотя о чем я, конечно нет. — Она всхлипывает. Или судорожно втягивает воздух? Фандер морщится. — В общем, ты можешь прийти в монастырь, оставить пожертвование и поговорить. Вот как мы с тобой сейчас сидим… Не видя лиц. Ты не знаешь, кто там, с другой стороны. И ты можешь рассказать что угодно, даже в убийстве признаться.
— И зачем мне это?
— Чтобы справиться с одиночеством, — тихо отвечает Нока. — Выговориться. Ты этого человека совсем не знаешь, он тебя не осудит. Верно? Хотел бы так?
— Ты хочешь мне что-то рассказать?
— О, боишься моих откровений? — Она смеется. — Не бойся. Это мое дело. Но… я хочу послушать тебя.
— Что? — Фандер усмехается и старается сделать это злобно, но выходит скорее отчаянно.
Сидеть лбом к стенке становится неудобно, и он разворачивается к ней спиной.
— Что слышал. Это спонтанная идея… Мы только что с тобой говорили… Ну там, в душе, и я подумала кое о чем. Я хочу знать, с кем еду. Я устала. — Нимея опять издает этот странный звук, похожий на судорожный вдох или всхлипывание, потом слышится шорох, стуки. Фандер почти уверен, что она тоже прижалась спиной к перегородке, и слегка бьется затылком о стену. С обратной стороны в том же месте раздается такой же стук, а потом скрип — спинка стула прижимается к оштукатуренной стене.
— Устала? — Фандер хочет больше информации, ловит каждое слово, пока сердце бешено стучит, перекрывая половину звуков. Оно жутко отвлекает, и приходится надавить на грудь рукой, будто это может помочь.
Он видел, как Нимея терла ребра в районе сердца, когда они ехали в машине, и корит себя, что заметил это, позволив сентиментальной части мозга выдумать лишнего.
— Устала, что провожу целые дни… что должна довериться тому, кого не знаю. С тобой невозможно говорить — ты отшучиваешься. Если ты это делаешь — значит, тебе больно. Я не дура, мне хватает ума понять: если человеку говорят, что он убийца, а тот в ответ говорит, что это правда, — значит, ни черта это не правда. Так вот. Сейчас меня нет. Только ты. И я хочу, чтобы ты рассказал.
— Что? — Хардин сглатывает.
Сидит, уставившись в пространство остекленевшими глазами, и не понимает, как в это ввязался, но уже знает, что врать не хочет. Пусть Нока хоть трижды любит Энга, это не отменяет того факта, что он, Фандер, любит Нимею. И она это, черт возьми, заслужила. Потому что только такая колючая стерва могла заслужить любовь такого ублюдка, как Фандер.
— Что угодно. Просто любую правду. Что-то, во что я поверю. Я думала, что знаю тебя, но это вообще не так. Наверное, тебя никто не знает. Я пыталась вспомнить о тебе хоть что-то, но не смогла. Я не видела тебя вне особняка Хардинов или вне твоей компашки. И парни часто тебя вспоминали, но никогда ничего не рассказывали о тебе. Только о вас четверых вместе…
— Потому что я плохой человек, жизнь которого…
— Хватит! Ты не можешь и правда так думать, это чушь.
— Нет.
— Ой, не драматизируй, Хардин, заколебал!
— Правда за правду.
— Что? — Она откашливается — видимо, делала в этот момент глоток кофе.
— Правда. За. Правду.
— А?.. Я не собираюсь…
— Что у вас с Энграмом? Только честно.
— Зачем тебе это знать?
— Просто скажи, что у вас с ним. Мне… я хочу понимать твою мотивацию.
— Не можешь смириться, что твой брат любит иную девчонку? — Нимея как-то злобно смеется.
— А он… любит?
— Ну конечно любит. — Что-то проскользнуло в тоне Ноки, и у Фандера в груди разливается сладкое облегчение. — Мы с ним вместе с младенчества. Как он может меня не любить.
— И все-таки. Твоя мотивация.
— Я люблю его. — Ее голос наполнен светом, он будто совсем другой. Даже кажется, что говорит вовсе не Нока. — Как его можно не любить?
И снова опасные слова.
— Я спасаю его, потому что он мой лучший друг. Единственный лучший друг. Лю, Брайт и… ну… все остальные… Мы дружим, конечно, но сколько мы были вместе? Познакомились только в начале учебного года, да и то потому что поселились в одну комнату общаги. Это не то. А Энга я выбрала сама. Он часть того немногого, что я вообще могла выбирать.
— Так вы друзья?
— Конечно, мы друзья.
— И ничего больше?
— Зачем тебе это? Ревнуешь?
— Что? — У Фандера опаляет виски нервным алым маревом до самых глаз.
Это что-то новое, не похоже на страх или злость. Может быть, так чувствует себя преступник, пойманный с поличным?