Боль плюхнулся посреди гостиной и катался по ковру с оглушительным мяуканьем. Тилль обошел его по кругу, проверил, все ли в порядке и устало прислонился к забитому книгами шкафу. Затем от нечего делать решил взглянуть на стоявшие внутри книги. Они с Яриной просмотрели все полки в первый же день, но содержимое на пол не вытряхивали, только по верхам.
Книги разместились здесь без всякой системы, кроме полки, забитой любовными романами. Вот и откуда у Астрид такая тяга к ним? С возрастом стала сентиментальной? Еще и целая коллекция про феев.
Тилль ради любопытства потянул за корешок одного, «Моего фейского разочарования». Вот точно так на него Астрид всегда и смотрела. Роман тянулся с трудом и чуть не лишился обложки, зато вывалился вместе с парой других и тонким потертым блокнотом. От времени тот окончательно потерял цвет, обтрепался по краям и буквально рассыпался в руках. Но когда Тилль поднял блокнот, то прочитал на нем «Пелагея Крыжевская».
Неужели та самая записная книжка? Цвет с натяжкой можно назвать зеленым, а на первой странице шли конспекты по теоретической магии, написанные разноцветными чернилами и с цветочками на полях.
Бумага внутри пожелтела, надписи местами расплывались от попавшей влаги, но это наверняка было оно! Вначале Тилль чуть не завопил от восторга: он выиграл, весь дом его! Рыжей Белокосововой вместе с ее занудством придется собирать вещички и…
— Не спите? – произнесла она от порога и тут же зевнула.
До конца не осознавая, что делает, Тилль запихнул книжку внутрь какого-то романа и придавил сверху еще одним, благо кресло надежно скрывало все действия. Только потом он встал и поглядел на Ярину. Она была все такой же строгой и застегнутой на все пуговицы, только волосы непривычно заплела в толстую косу.
— Уже соскучились? – ехидно спросил он и прижал книги к себе.
Что за идиотство? Он же так долго ждал этого момента! Надеялся, представлял, как выгонит эту наглую аферистку. И вот сейчас можно просто показать ей книжку и все. Ярина сразу все поймет и уйдет, дом будет принадлежать только ему. А с ней уберутся и Глаша, и Макар, и даже дурацкие коты. Все равно Ярина вздыхала, что их Тиллю доверить нельзя.
Раньше он с таким восторгом думал об этом, а сейчас не мог пошевелиться. Яра уйдет? Вернется к родителям, которые так и мечтают сплавить ее замуж за очередного Макарушку? Больше не будет с ним спорить? Или трогательно сжимать его ладонь своими хрупкими пальцами? Мечта же! Нет?
— А вы, гляжу, запаслись чтением на сон грядущий? – хмыкнула Ярина и протянула руку к книгам, а Тилль отпрянул от нее.
— Ваши отложенные перехватил?
— Я себе и другие найду, не про страстных и волосатых. Вам такие нужнее, для ассоциации с героем.
— Ну да, про рыжих переводчиц особо и не пишут.
Ярина закатила глаза и развернулась к выходу, покачивая светильников в руках.
— Вы как старшеклассник. Видимо, феи взрослеют куда медленнее людей.
— Это только рядом с тобой, — буркнул он, а Яра не стала оборачиваться и возражать или отчитывать за фамильярность.
Она медленно уходила по коридору, а Тилль ругал себя за глупость. Что он как ребенок, в самом деле? Уже бы подошел и в открытую признался в своем интересе. Или предъявил эту книжку и расставить все по местам, но он стоял и смотрел ей в след, пока наконец не встряхнулся и не отправился обратно в спальню.
Там устроился за столом и под светом лампы проверил все записи Крыжевской. Глаша и здесь попала в точку, никаких любовных откровений о тогдашнем царе там не нашлось, обычные заметки по теории магии, которые знакомы каждому первокурснику, местами изрядно устаревшие. Но Тилль дисциплинированно досмотрел их до конца, затем повертел книжку, вдруг откуда-то выпадет секретный лист. Снова ничего, да и где бы тот прятался?
Из чистого упрямства он подносил листы к окну, подставляя под лунный свет, нагревал их над пламенем свечи и даже сходил на кухню за лимоном и осторожно потер его соком один из листов. На этом его познания в особых чернилах и криптографии закончились, а заметки оставались просто заметками. Зачем же тогда Астрид оставила такое условие? В чем его смысл?
Но она действительно не думала о Тилле слишком хорошо, поэтому оставила книжку почти на виду. Это в первый заход они с Яриной не догадались переворошить именно эту полку.
И что ему теперь делать? Тилль полистал страницы еще немного, полюбовался на калиграфический почерк Пелагеи и сгреб книжку в руки. Затем добрался до библиотеки, походил среди полок и запихнул ее в одну из книг по старорудскому, стоявшую подальше на полке. Белокосова их обожала, то и дело утаскивала к себе в комнату то одну, то другую, хотя, казалось, уже знала все наизусть.
Глупо, очень и очень глупо, но на этом Тилль решительно вышел из библиотеки и отправился к себе. Там лег в кровать и сразу же заснул, даже поленился сгонять устроившегося рядом кота.
***
— Ай, как щеки горят, — заметила Глаша, стоило мне войти в комнату.