Его ритм такой частый, что от него сотрясается горстка медных монет, запас еды и вода, которые должны помочь мне пересечь горы. По крайней мере, это касается еды и воды. Я могу остаться без денег гораздо раньше, если видение Бронвен вместе с лошадью было вызвано низким уровнем сахара в моей крови. Будем надеяться, что это была не галлюцинация, а предсказание моего будущего.
Несмотря на то, что на пристани тихо в этот час, многие рыбаки уже встали и готовят свои приманки и сети. Мы идём к паромной переправе, лунный свет запутался в длинных волосах Маттиа, которые доходят ему до плеч. Он сидит на корточках на лодке Антони и соскабливает ракушки с её борта. Его движения замедляются, когда он приподнимает голову и замечает нас.
Я машу ему рукой. Антони, должно быть, не рассказал ему, что между нами всё кончено, потому что Маттиа слегка улыбается и машет мне в ответ.
Сиб наклоняется ко мне и шепчет:
— Как думаешь, будет странно, если я приглашу его на свидание?
— Почему это должно быть странно?
Она приподнимает бровь.
— Потому что я спала с Антони.
— Больше года назад.
Я пристально смотрю на изящные линии профиля своей подруги, её густые ресницы, вздёрнутый нос и пухлые губы, которые на один тон темнее коричневой кожи её лица.
— Я бы посоветовала тебе попробовать.
— А что если он мне откажет? Кто будет держать меня за руку, если тебя здесь не будет?
— Фибус.
Она надувает губы.
— А что насчёт моей второй руки?
Я закатываю глаза.
— Я ненадолго.
— Как бы я хотела, чтобы ты рассказала мне, куда отправляешься.
— Туда, куда ветра отнесут меня.
— А что если ветра сдуют тебя со скалы?
— Я постараюсь не подходить слишком близко к краю.
— Тебе на самом деле следует ехать в Тареспагию по морю. Я слышала, что люди исчезают в Монтелюсе.
— Там всего одна дорога, и она постоянно патрулируется. Ты можешь себе представить, какие у меня шансы потеряться?
— У тебя всё не как у людей.
Широко улыбнувшись, я толкаю её плечом. Когда мы доходим до паромной переправы, я передаю голубоглазому капитану письмо Марчелло, в котором объясняются причины, по которым я должна пересечь канал — забрать продукты для таверны от его имени — после чего я протягиваю ему медяк в качестве платы за билет.
— Паром уже заполнен, — говорит мужчина.
— Эм, — Сибилла хмурится, взглянув на пустые скамейки. — Как по мне, так он выглядит довольно пустым.
— Паром заполнен.
Он возвращает мне письмо. Я разворачиваю его и быстро читаю, переживая о том, что Марчелло мог попросить в нём не пускать меня на паром, но волнистые петли и завитушки говорят именно то, что он и пообещал.
— Это какая-то нелепость, — щёки Сибиллы гневно раздуваются.
— Почему вы меня не берёте? — спрашиваю я его.
Я замечаю, что он смотрит куда-то мне за спину, и оборачиваюсь. Несмотря на то, что за нами никто не наблюдает, он определённо не пускает меня по чьему-то приказу. Капитана?
— Лучше возвращайтесь домой, Заклинательница змеев, потому что ни один человек не станет рисковать своим благосостоянием ради того, чтобы помочь вам сбежать.
Я стискиваю зубы и поворачиваюсь, что в свою очередь заставляет Сибиллу тоже развернуться.
— Это всё Сильвиус.
— Зачем ему… О. Вот же говнюк.
Она не смогла бы подобрать для него более подходящее прозвище. С этого дня я, наверное, начну называть его Капитан Говнюк. Звучит неплохо.
Она останавливает меня.
— Тебе надо попросить Антони. Он точно тебя отвезёт.
Голос паромщика звенит у меня в ушах, и я качаю головой.
— Я не хочу, чтобы из-за меня у него были проблемы.
— Думаю, ты всегда можешь переплыть канал. У тебя и так уже был дерьмовый день. Подумаешь… ещё немного дерьма?
— Твой юмор не знает границ, Сиб.
И хотя при мысли о том, что мне придётся рассекать грязные воды канала, мой желудок переворачивается, я уже начинаю подумывать о том, чтобы подозвать свистом Минимуса и нырнуть в покрытую рябью темноту. Но меня останавливают две вещи. Первое — Минимус может не учесть того, что я не змей. И второе — этим я могу сыграть на руку Сильвиусу.
Я поднимаю глаза к прозрачным облакам, которые кружатся вокруг убывающей луны. Как бы мне хотелось, чтобы Бронвен предложила мне ещё какой-нибудь вариант. Когда с неба не падает ни веревки, ни железного ворона, и никакие чёрные птицы не проносятся над головой, я опускаю взгляд на мрачный лес, подсвеченный точками факелов, сразу за бараками.
Я знаю, что это иллюзия, но мне кажется, будто Ракокки удаляется от Тарелексо.
— Я сейчас вернусь. Никуда не уходи.
Сибилла расплетает наши руки.
Когда она оставляет меня одну на пристани, я опускаю веки и начинаю размышлять о своём почти разрушенном будущем, но вместо того, чтобы искать решение проблемы, я переношусь мыслями к Исолакуори и принцессе, за которой ухаживает Данте. А я-то решила, что он отказал Берил и всем остальным ради меня.
И почему я рискую своей головой и душевным спокойствием ради того, чтобы усадить его на трон, если он собирается посадить рядом с собой принцессу? Он ведь говорил, что не будет больше других женщин. Следом за гневом, меня охватывает ревность, но затем новая волна гнева сметает мою пылающую злобу.
