— Умоляю, хватит, — захныкала она отчаянно. — Мне больно!
Слезы струились по щекам Астории, но заведенный до предела Блейз не прекращал движения. Он плюнул в пространство между ними, попав на подвижный смуглый орган. Ей стало легче. Член заскользил быстрее, входя в нее до основания.
— Все-все, детка, — бормотал он, зарываясь носом в гладкие блестящие волосы и вдыхая ее запах, — я кончаю…
Она с силой зажмурила глаза и сжала зубы, чтобы ничего не чувствовать. Омерзительный звериный рев Блейза оглушил ее, и Астория ощутила, как наполняется изнутри горячей спермой. Голова закружилась, унося прочь отвращение и боль.
Забини оставил ее одну. Короткая передышка.
Когда вошел Теодор, она уже сползла на пол. И рассыпалась в прах.
— Астория, что с тобой? — тихо и взволнованно спросил Нотт, поглаживая ее щеку. — Что он с тобой сделал?
— А ты не видишь? — воскликнула она надтреснутым голосом, вжимаясь в стену, пытаясь просочиться сквозь нее. — То же, что и ты! Ты же для этого пришел? — прошипела с презрением.
— Если ты не хочешь… — замялся Тео, робея от ее реакции, — я не трону тебя.
— Чтобы потом Драко избил меня? — ее трясло от страха при мысли о мести мужа.
В груди щемило от безысходности.
Рука Нотта осторожно подтянула ее платье, натягивая на дрожащие плечи тонкие лямки. Он помог ей встать и умыться, мягко поддерживая ее обессиленное тело и с опаской поглядывая на дверь.
— Я думал, ты согласна… И не собираюсь тебя насиловать, — прошептал Тео, отводя смущенный взгляд. — Я не такой.
— Неужели? — горько усмехнулась Астория, вытирая лицо махровым полотенцем. — Разве это не твои закадычные дружки?
— Мои, — согласился он мрачно, покрываясь румянцем.
— Так иди и скажи им, что они конченные уроды! — выпалила она, срывая зло на самом слабом звене титановой цепи, затянутой на ее шее.
— Т-с-с, — зашикал он на нее, расширяя глаза от ужаса. — Хочешь, чтоб я отгреб за героизм? Я же не долбаный гриффиндорец, — проворчал он, хмуря брови, отчего те встретились в одной точке.
— Трус. Ты долбаный трус, Тео! — огрызнулась она, сверкнув глазами, и отвернулась от него. — Выйди, мне нужно принять душ.
— Мы выйдем отсюда только вместе. Я подожду.
Его жесткий тон не оставил ей выбора, и Астория полезла в ванную, закрываясь от Нотта руками.
Но он не смотрел. Повернулся к ней спиной и замолк.
Хоть какой-то просвет в кромешной тьме…
Комментарий к 2. Я не такой
Драко оказался не единственным звероящером в этой истории, но и человечность в героях не отмерла окончательно. Что думаете по этому поводу?
========== 3. Ты сама этого хочешь ==========
Комментарий к 3. Ты сама этого хочешь
Она была совсем невинной,
Когда проникла в душу тьма.
Поддавшись хитрости змеиной,
Любовь моя сошла с ума.
Ночь не приносила облегчения. Пятна света, создаваемые горящими свечами, раздражали воспаленные радужки даже под сомкнутыми веками. Стоило Астории закрыть глаза, как в сознании вспыхивали живые образы. Отпечатанные в ее памяти навечно. Насмешливое лицо Блейза. Похотливый блеск в его расширенных черных зрачках. Низкое рычание. Шлепки. Виноватый взгляд Теодора. Жалость.
Грязная извращенная похоть не убивала ее так, как лицемерная жалость.
Трусливая пародия на сочувствие.
Жалкий суррогат любви.
Гребаный размазня Нотт не мог ни помочь, ни спасти: лишь смотрел на нее, как побитый щенок. Слабак.
Измученное тело ныло от побоев, но Астория не замечала этого. Она внутренне задыхалась от омерзения. От ненависти к мужу и его ублюдочным дружкам. Но главное – от отвращения к самой себе. Из-за того, что ничего не смогла сделать. Тряпка.
Ты просто беспомощная жертва.
Болезненная мысль без конца сверлила ей голову. Слезы бесконтрольно вытекали из уголков глаз. Она могла внезапно заплакать посреди дня, полируя гладкий прозрачный стол на чертовой стеклянной кухне.
Жизнь превратилась в череду кошмаров и беззвучных истерик между сеансами насилия. Забившись в угол платяного шкафа и прикрывшись висящими там мантиями, она могла дать себе возможность выплакать боль. Но чаще молча сидела, прижав колени к груди и уставившись в темноту пустым взглядом.
Она настолько привыкла к приступам ярости Драко, что теперь до дрожи боялась затишья. Ибо после затянувшегося перерыва муж обрушивал на нее целую лавину гнева. И растерзанная жена снова забиралась в ванну под струю горячей воды, пытаясь смыть с себя грязь, боль и унижение. Но тщетно.
Ну, за что он так меня ненавидит?
В чем я провинилась?
Так она думала раньше, но со временем поняла, что единственная ее ошибка – молчаливое согласие. Астория приняла предложение бывшего уголовника: вышла за него замуж, не смотря на адскую репутацию Пожирателя смерти. И безропотно терпела издевательства. Ведь сначала это были редкие срывы, которые он замаливал на коленях, обещая исправиться: она понимала его тяжелое положение и прощала. Как истинно любящая жена. Но со временем жестокость вошла у него в привычку. Заменила им близость. Заменила ей любовь.
Больше всего ее донимал один навязчивый вопрос.
Он всегда был монстром или стал отбитым после войны?
Неужели она сделала его таким?
