Я хочу написать мухомор. Он ведь очень красив, куда эффектнее, чем белый гриб или какой-нибудь рыжик.
Нереально красивый гриб мухомор.
Окраской он похож на божью коровку. Окрас один и тот же и такая разная суть. В природе так часто бывает. Те же тигры и пчелы в полосатой форме сухопутных моряков.
Да, я напишу коровку, пролетающую над мухомором. Маслом на холсте или, может быть, акрилом, я не знаю. Но мне хочется иметь в моем временном доме, если я, конечно, в него еще вернусь, такой сюжет в белой раме.
И дубраву, чтобы всем деревьям было по две тысячи лет. Но где же такую найти?
И зеленую розу в бокале. Бокалы и розы я писать уже умею.
- Я же не показала тебе моих деток! - возвращает меня из той, прежней реальности Джордана.
- У вас с Джастином есть уже дети? - радуюсь за них.
Джордана нетерпеливо тянет меня в глубь сада.
Осторожно смахивает с цветов снег и дышит на зеленые лепестки, так что от ее дыхания с них скатываются росинки.
- Зеленые розы! - я уже не пытаюсь сдерживать восторг и показаться Джорданне наивной. Я вижу отражение собственной радости в глазах Александра, и прошлое и будущее уже не имеют значения.
- Я знала, они тебе понравятся! В снегу они еще красивее, чем в траве.
Снег, впрочем, быстро растаял, оставив росинки на лепестках.
- А что начинается там, где кончается яблоневый лес? - спросила я Джорданну.
- Он не кончается, а переходит в дубраву. Она уже часть бабьего царства.
- Но я не придумывала никакого бабьего царства...
- Мало ли выдумщиков!
- Много, - согласилась я. - Значит, наверняка, здесь есть и дельфины.
- Есть... Но ты же знаешь сама, встретить дельфина непросто. И как я надолго оставлю свой сад? Красоту надо поддерживать постоянно. Разве не ты меня этому научила?
- Почему обязательно надолго? Есть же самолеты, наконец. Где здесь ближайший аэропорт?
Джордана истерически захохотала. Да, я же сама поместила ее подальше от благ цивилизации.
- Смотри! - неожиданно нашла я выход.
В небе появились две девушки в русских костюмах, восседавшие на больших, как телята, птицах, с ярким многоцветным оперением и коронами-хохолками. Нет, они не похожи ни на павлинов, ни на фазанов, ни на жар-птиц, какими их изображают в книгах. Скорее, на лебедей неизвестной породы.
- Ты могла бы полететь, как они, на птицах.
- Это птицы сестер, - вздохнула Джорданна. - Они похлеще самого норовистого жеребца.
- Значит, ты уже пыталась?..
По выражению лица Джорданны я поняла, что вопрос глупый и риторический. Разумеется, она пыталась и не раз.
Неожиданно одна из птиц опустилась совсем низко над нами, и я оказалась в ее цепких лапах прежде, чем успела вскрикнуть, и мы поднялись высоко над лесом.
За дубравой простирались города, похожие на старинные русские, с сияющими на солнце куполами.
Но мы не долетели до них, приземлились в чаще дубравы у дуплистого старого дерева.
- Здесь наш с Огнецветой дом, - показала на него, изящно повернув кисть ладонью вверх девушка в зеленой косынке и сарафане такого же цвета, усеянном ромашками.
У меня не было нужды спрашивать ее имя. Я точно знала его. Дариэл.
Гораздо больше меня интересовало другое.
- Вы живете в дупле?
Сестры переглянулись и рассмеялись.
- Мы живем друг в друге, - ответила Огнецвета. - Смотри!
На какое-то мгновение мне показалось, что у меня двоится в глазах. Передо мной стояли уже четыре сестры, и число их стремительно увеличивалось у меня на глазах в геометрической прогрессии. Целый лес сестер!
- Иди к нам в хоровод! - звали они, но мне хотелось чего-то более экстремального, чем водить с сестрами хороводы в лесу.
Не знаю, как мне могла прийти в голову такая безумная мысль. Наверное, действительно, во мне очень много от Джорданы или, скорее, наоборот, в ней от меня. Как бы то ни было, я решила сделать то, что не удалось ей - оседлать птицу счастья.
Я подкралась к ней сзади и - ап! - ухватила ее за хвост.
Три пера остались в моей руке, а птица страшно рассердилась и погналась за мной, как обезумевший страус, с явным намерением заклевать.
Спасло меня только дупло, достаточно вместительное для того, чтобы спрятать меня от наглой пернатой и достаточно узкое для того, чтобы она не проникла в него.
- Вот, смотри... - я протянула на ладони птице счастья кулон из дупла. - Я знаю, кто вас придумал.
Птица что-то примирительно проклокотала на своем языке - я не сильна в птичьем - и в знак прощения подставила мне спину, чем я не приминула воспользоваться, удобно устроившись на межкрыльях.
3
- Летим к океану! - приказываю я, и под нами мелькают цветочные долины и березовые рощи, пробегают стада оленей, пока, наконец, меня не накрывает соленой волной. Брызги рассыпаются о сапфировые скалы. Вдали плеяда разноцветных парусов - зеленые, желтые, синие, красные. Голубые сливаются с цветом волны, а лиловые зовут за собой в таинственные дали, где мы встретим дельфинов.
Я шепчу своей птице, что хочу на корабль, и мы опускаемся на просторную палубу.
Сверкая на солнце, лилово-серебристые паруса как будто соперничают блеском с океаном, и потому он так волнуется, шумит. Кажется, на корабле никого нет, кроме меня и капитана.
