- Остров справа по борту, - подмигивает мне человек за штурвалам, и мы причаливаем к берегу. - Там тебя давно уже заждались.
Птица счастья услужливо подставила мне спинку, видимо, поняв, что ей теперь никак не отделаться от меня, и мы полетели над островом, который только на первый взгляд казался необитаемым.
Среди скал стоял разноцветный, похожий на игрушечный, домик. Его дверь была такой маленькой, что я едва протиснулась в нее.
За столиком сидели мальчик и девочка. Дети если клубнику и пирожные.
-Неужели? - рассмеялась я, узнав своих придуманных старшего брата и сестру. Точнее, теперь-то я была гораздо старше, и это, похоже, их обоих очень расстроило.
- Ты стала взрослой... - грустно сказала Мариэлла, - мне жаль, что с тобой случилось такое несчастье, но, к сожалению, здесь мы не можем тебе помочь. Так что... нам пришлось найти себе новых друзей, они приплывают к нам с капитаном с соседних островов, не можем же мы дружить с женщиной.
- Да, я вас понимаю, - мне оставалось только вздохнуть. - И все же не забывайте обо мне... ну, той девочке, которой я когда-то была, а я напишу о вас сказку для детей, и у вас появится еще много-много новых друзей. Я все равно рада нашей встрече.
- Мы тоже, - вздохнул Ив.
Мне оставалось только вернуться на корабль, но он уже отчалил без нас. Но к счастью, простите за тавтологию, у меня была птица счастья, которой ничего не стоило долететь до берега. Но сначала мы приземлились на еще одном острове, показавшемся мне сверху необычайно симпатичным. Таким он и был.
4
На острове росли такие огромные дубы, о которых мечтают поэты и художники, но две тысячи лет живут разве только оливы. Но этим деревьям в желтоватых колокольчиках желудей было ничуть не меньше.
Деревья-стражники. Стражники тишины.
Здесь была какая-то совершенно особенная тишина. Умиротворение, которое никто никогда не потревожит, его можно было бы взять за эталон и отправить на выставку в Париж. Если это можно проделать с куском чернозема, то почему нельзя с атмосферой?
Дело, вероятно, было в самом воздухе, голубоватом, наполненном солнечными бликами, он, как море, то и дело менял цвет, как будто невидимая кисть смешивала краски на палитре. И, кажется, будто из самого этого воздуха появились две прекрасных женских фигуры, а вовсе не вышли из-за дубов.
Почему-то я знала их имена. Златовласку звали как сорт винограда. Изабелла. И это имя удивительно ей шло. Вторую красавицу со светло-коричневыми волосами звали Оливия. На обоих были длинные черные одежды с капюшонами, похожие на одежды монахинь.
Глядя на них, я, кажется, осознала, что такое совершенная красота, настолько безукоризненно прекрасны были незнакомки.
- Мы прекрасны? - засмеялись, переглядываясь, девушки, которые, как оказалось, ко всему прочему умели еще и читать мысли. - Сразу видно, ты не видела Юнию.
- Кто это, Юния?
- Наша старшая сестра, - ответила Изабелла.
- Вы монахини?
- Лесные сестры, - кивнула Оливия.
- Значит, здесь на острове есть обитель?
- Весь остров, весь океан - наша обитель, - улыбнулась Изабелла.
- Где вы живете? - спросила я по-другому. Вопрос, должно быть, прозвучал довольно глупо, потому что сестры переливчато засмеялись.
- Везде, - ответила Изабелла и обвела взглядом остров, океан и, кажется, все, что за ним. Необозримое пространство ответило ей музыкой. Как будто множество волшебных флейт исполняли симфонию сбывшихся надежд.
- Она играет сама по себе? - спросила я, вспомнив, что здесь такое возможно.
Сестры помотали головами.
Я шла, завороженная неземной мелодией, следом за лесными сестрами на звуки гениального оркестра. Какого же было мое удивление, когда я увидела музыкантов.
Пела птица, и ей подпевали только что вылупившиеся ее птенцы. Похожие на земных диких уточек пернатые, но с флейтами вместо клювов.
Оливия достала откуда-то из своих просторных одежд не то из кармана, не то из рукава флейту, всеми оттенками огня сверкавшую на солнце.
Кажется, девушка решила состязаться с птицами в искусстве игры на флейте, так прекрасна была мелодия и то, как играла Оливия. Нет, это нельзя назвать камерным словом "исполнение". Девушка, как эта самая диковинная птица, будто срослась с флейтой.
- Она золотая? - удивилась я.
- Ты что никогда не слышала золотую флейту? - в свою очередь удивилась Изабелла.
- Слышала, но... не в лесу.
- В концертном зале, - догадалась Изабелла и покачала головой. - это совсем не то. Звук бьется о стены и не может взлететь. Не дает потолок. Концертные залы должны быть без потолков, а лучше еще и без стен.
- А если дождь? - задала я очередной мещанский и глупый вопрос. - Если гроза?
Впрочем, по глазам сестер я видела, они меня не осуждают - просто не могут понять.
- Гроза - это очень красиво, а гром и мелодия флейты - отличная пара. Вместе они учат ценить тишину.
Заключительный аккорд растворяется в радуге, и всем становится понятно, она не семицветная. Восьмой ее цвет, золотой, присвоила флейта.
5
