В общем, я была бы счастлива вполне, если бы ее не постоянные мысли о тех, кто остался за тяжелой дверью в лабиринте.
Снова и снова я набирала номер Жени и снова и снова слышала монотонное "абонент недоступен или находится вне зоны доступа". Меня это совершенно не устраивало и я позвонила Марине Владимировне. Все-таки скоро набор на второй курс у Профессора. Вряд ли Женя остановится на полпути...
- Я звонила ей, - вздохнула Марина Владимировна. - Что-то странное с ней происходит. Она сказала, что ей сейчас не до студии живописи.
- У вас есть ее адрес?
- Да...
Беспокойство о Жене, к слову, было не единственным поводом для меня, счастливо и бесповоротно одичавшей в нашей восхитительной глуши, выбраться в город. Друзья-художники пригласили меня на выставку, где можно будет увидеть и птиц счастья Эли, и новых матрешек Розы, и много еще интересного.
Открытие в четыре, но выехала я пораньше, чтобы был запас времени пообщаться с Женей.
При всей ее оригинальности она не являлась тем редким представителем человечества, кто всегда рад незваным гостям, да и я, представьте себе, не из тех бестактных особ, которые приходят в гости без приглашения, но так уж в последнее время складываются обстоятельства.
Как бы то ни было, я звонила и стучала полчаса совершенно напрасно. Ответом мне был только щенячий лай. Потом, наконец, послышались шаги.
- Я же сказала, не приходите пока. Не готово еще. Я вам сама позвоню, - недружелюбно бросила через дверь Женя.
- Это я. Тори.
- А, Виктория... - стал чуть более миролюбивым голос. - Все равно уходите, я не хочу сейчас общаться ни с кем. Я должна закончить картину. Завтра я должна отдать ее заказчику...
Я вздохнула. Мне слишком хорошо было известно, что эти картины, вынутые из самых потаенных и страшных недр подсознания, не доходят до заказчика.
Двери... Должна закончить, должна отдать... Им нужны новые и новые двери. Двери, в которые можно только войти.
34
Возле здания выставочного зала к входу спешил телеоператор. Значит, внутри уже происходит или вот-вот будет происходить что-то интересное.
"На грани реальности. Сельская фантасмагория", - обещала афиша, рядом с которой красовались Огнецвета и Дарэл. Это были именно они, я узнала бы их и из миллиона других матрешек.
Чуть поодаль, недалеко от входа, пестрели птицы счастья. Вернее, просто птицы, от них отнюдь не исходило того волшебного сияния, которое окружает настоящих птиц счастья.
- Простите, кажется, это работы Эли Радченко? - остановилась я перед столом, зная ответ наперед.
- Нет, - гордо ответила темноволосая молодая женщина с красивым, но неприятным лицом. Но вы почти угадали, это ее школа, я ученица Элеоноры Радченко.
Бывшая продавец-консультант магазина "Виолетта" не узнала во мне посетительницу магазина "Виолетта", да и мало ли там было посетительниц.
- Странно... Разве у Эли есть ученица?
- Да. И не одна, - ответила брюнетка и отвернулась.
Издалека мне помахала рукой Роза, и я поспешила в смежный зал, где она и Кондратий выставили полукругом матрешек.
- Ты не знаешь, что это за дама у входа? - спросила я Розу.
- Брюнетка? Конечно, знаю! Никодимова. Она организует выставки и ярмарки, а так вообще она психолог.
- Арт-терапевт, - уточнил Кондратий, - так она себя называет. - Но, скорее, это не арт-терапия, а наоборот. Шаманство, словом.
- Да какая она шаманка? - не согласилась Роза. - Любишь ты навешивать на всех ярлыки. Лиля - молодая современная девушка, много путешествует, увлекается самопознанием.
- Ага, ездит в Туву к шаманам, - стоял на своем Кондратий.
- Ну и что! Человек интересуется непознанным, хочет узнать тайны мира. Что в этом плохого?
- То, что человек этот манипулирует другими людьми.
- Не обращай внимания, - отвернулась от супруга Роза, - это тайга на него так повлияла. С тех самых пор он верит в шаманов и колдунов, но где-то в тайге они, может, и есть, но чтобы чиновница, организатор выставок, художница занималась... шаманством - ни за что не поверю в такое.
- Да какая она художница! Ты разве не видишь сама, все ее работы как будто делали разные люди.
- Ты злишься на нее потому, что она не дала вам с Никитой провести выставку в администрации.
- Потому что мы не взялись рисовать ей дверь.
- Могли бы и нарисовать. Не такие уж и важные птицы вы с Никитой.
- Никите не интересно рисовать двери, а я... знаю я, что за ними, - покачал головой Кондратий. - Есть одна древняя шаманская техника, она называется "Запертые двери". Только сам шаман может выйти из них обратно. Остальные навечно остаются в созданном ими лабиринте, затерянном где-то между мирами, и делают все, что прикажет шаман.
- Птиц счастья и матрешек, - сложились вдруг отдельные элементы всей этой истории в единую картину.- Они делают в лабиринте матрешек и японские фигурки...
- Фукурамы, - блеснул познаниями Кондратий. - Символ бесконечности, бесконечный поток энергии, бесконечный поток денег - то, что и нужно современным шаманам.
- Но можно же их как-то остановить? - с надеждой посмотрела я на Кондратия.
- Наверное, да, - неуверенно ответил Кондратий, - но шаманские техники очень сильны.
