- Я дописала картину, - радостно сообщила художница. - Не хотите посмотреть, прежде, чем отдам ее заказчику.
- С удовольствием.
На следующее утро я снова ехала к Жене, но уже в качестве званого гостя.
- Как у тебя дела? - осторожно поинтересовалась с порога.
- Отлично! - весело тряхнула девушка блестящими волосами, теперь уже не тигрового окраса, а естественными, темными, почти черными.
- Тебе идет твой натуральный цвет, - похвалила я ее новый образ.
- Мой натуральный цвет - блонд, - засмеялась Женя. - Платиновый блонд, как у мамы. И мне, говорят все, идет. Но блондинка - это так скучно, я чувствую себя девушкой без лица с моим настоящим цветом волос. Поэтому вот... Вчера закончила картину и сразу с новыми силами в парикмахерскую, приводить себя в порядок.
- А где же картина? - оглядывалась я по сторонам.
Никакого творческого беспорядка. Стиль минимализм, белая мебель, несколько фото в золотистых рамках и даже обои белые. Я представила на них дверь и, кажется, даже поежилась.
- Дверь в никуда? - рассмеялась Жанна. - Сейчас покажу. Правда, это очень личное, я больше никому не показывала ее, только Мерфи.
Мерфи вертелся под ногами на круглом зеленом ковре в красных маках, повизгивая и отчаянно колотя себя хвостом по бокам.
Женя взяла любимца на руки и чмокнула в мокрый нос.
- Правда, проказник?
- А где же картина? - повторила я вопрос.
- Я уже повесила ее на кухне.
- Повесила на кухне? - испугалась я, что история с картиной повторяется. - Ты не хочешь ее отдавать?
- Признаться, не очень, - весело ответила Женя, шутливым жестом приглашая меня проследовать в распахнутую кухонную дверь. - Она мне нравится и самой, правда, не совсем то, что просила заказчица, получилось. Заказ мне показался, как бы сказать, скучноватым и я...
Я в восхищении остановилась перед дверью на еще не просохшем полотне на подрамнике.
Дверь была одновременно и похожей, и не похожей на те, которые я видела раньше. Она была даже более реальной, и в нее хотелось войти, тем более, что она была слегка приоткрыта, как будто приглашала выйти из темноты в цветущий сад.
- Я так подумала, почему я должна писать в точности так, как мне говорят? В общем, решила, что немного креатива не повредит. Они, правда, пока не знают об этом. Будет сюрприз... И назвала я ее не "Дверь в никуда", как они хотели, - заговорщицки улыбнулась Женя, а "Выход из ниоткуда". Это название ей больше подходит. Завтра я отдам им картину. Но если не захотят забирать, я уже говорила, что не слишком расстроюсь. Она отлично смотрится на кухне.
36
Я наконец-то знаю, как мне жить и что мне делать дальше. Я посажу волшебный розарий, и вокруг станет вдвое больше красоты.
Мне нравится бывать в гостях у соседей, часами валяться в дальнем уголке их яблоневого сада с книжкой и чаем из листьев смородины. Есть яблоки, только что сорвавшиеся в траву с отяжелевших ветвей.
Яблоки красные, на ощупь слегка бархатистые, сочные, сладкие. Трава слегка прохладная, пушистая и мягкая - живой ковер, посаженный Джорданной, в смысле Анж.
В следующем году я обязательно обзаведусь таким же и буду также разуваться прежде, чем вступить в свой сад, как инстинктивно делаю в саду друзей.
Их это сначала немного смешило, но потом они тоже попробовали снимать обувь в своем саду и сказали, что я это здорово придумала, что это полезно для здоровья, особенно если прихватишь с собой большую прозрачную кружку со смородиновым чаем и что вообще я молодец.
Надо сказать, у моих новых друзей, которые стали для меня гораздо больше, чем просто друзья, есть один недостаток. Они не читают книги. Вообще. Шкаф с книгами, доставшийся им от прежнего владельца дома, стоит в их прихожей просто для мебели, хотя в нем много интересного - от редких детских книг и золотой и серебряной классики до талантливых современных авторов, о многих из которых я даже не слышала.
В общем, я часто прихожу к друзьям как в библиотеку. Но постепенно я стала замечать, что мир персонажей и литературных героев окончательно теряет для меня очарование. Блокнот давно распахнут на одной и той же странице, один лишь сквозняк беспокоит его. Мир, где живут прототипы, гораздо интереснее и непредсказуемее книжного.
Даже писателям-фантастам с их буйным воображением не додуматься, не домечтаться до того, что происходит порой на земле наяву.
По этой причине художественному вымыслу я теперь предпочитаю биографическую прозу, но еще интереснее писать свою собственную книгу жизни, но не ручкой в блокноте и не на вордовском листе, а каждый день своими мыслями, поступками. Стараться наполнить их любовью и радостью, и тогда они сами наполнятся смыслом.
Я написала все, что хотела сказать. Три книги, две из которых еще не дописаны - одна о Джордане, и одна та, которую, надеюсь, вы читаете сейчас, то есть не сейчас, а когда она будет дописана и издана. Не слишком-то много, согласна, да, но в каждом слове там моя душа, мои невероятные надежды. Теперь они сбылись.
