Я потянулся к своей магии и понял, что ещё никогда плетения не давались мне так легко, словно играючи. Выброшенная мной огненная плеть, правда, вместо алой была странного рыжеватого цвета, как шкурка редкого заморского фрукта, которым однажды угощал нас с Максимилианом один из прикормленных императором морских разбойников. Удивительный фрукт делился на дольки, и я до сих пор помнил его непривычный, острый и при этом сладкий вкус. Потом я пытался раздобыть хотя бы несколько уже лично для себя, но безуспешно.
Плеть получилась такая, что я едва удерживал её в руке, она словно сама рвалась вперёд, навстречу непонятным птицам. Что-то кричали людишки, толпящиеся за моей спиной, но я не обращал на них ровным счётом никакого внимания. Впервые за последние дни – теперь они казались мне годами – я купался в магических потоках, пил энергию, как истомившийся от жажды путник, вздумавший пройти по краю пустыни и добравшийся наконец-то до колодца с хрустальной холодной водой.
Плеть летала, свивалась в спираль, распрямлялась, уничтожая одну за другой ледяных ворон. Пару раз я боковым зрением замечал, что то одна, то другая птица пыталась подобраться ко мне, чтобы швырнуть своё ледяной перо, но тут уже не зевали воины, вооружённые странным металлическим оружием. Короткие стрелы если и не сбивали ворон, то во всяком случае, не давали им подлететь ко мне близко. Через какое-то, ка мне показалось, совсем непродолжительное время вороны сдались, и остатки стаи с недовольными криками исчезли в туманной метели, которая постепенно накрывала городок.
Я повернулся к Рифану и хотел сказать что-то по поводу того, что угроза была не такой уж серьёзной, но внезапно почувствовал, как уши словно заложило ватой, в глазах потемнело, а голоса людей отдалились куда-то очень далеко. А потом меня окутала мягкая темнота, из которой я вынырнул буквально пару минут назад. Интересно, что со мной такое приключилось? Я мог точно сказать, что потратил не так уж много магии, в любом случае мне и раньше приходилось иногда вычерпывать свой резерв до нуля, но такого побочного эффекта не было.
– Очнулся! – взволнованно прошептал кто-то рядом. – Хвала Снежной матери и дочерям её!
Потом послышались быстрые удаляющиеся шаги и уже приглушённый расстоянием крик:
– Очнулся маг!
Поняв, что покоя мне всё равно не видать, я попробовал сесть и с радостью понял, что у меня получилось, хотя в голове звенело, а перед глазами плавали разноцветные звёздочки. Ничего себе меня приложило вчера! Это сколько же я сил отдал, что в обморок свалился, чего со мной никогда в жизни не случалось?
Оглядевшись, увидел чистенькую, хотя и небогато убранную комнату с полукруглым потолком и очагом в углу. В нём весело потрескивали дрова, и по комнате расползалось уютное тепло, такое, какого, увы, никогда не даёт магический огонь. Сидел я на широкой лавке – кажется, эта штука без спинки, похожая на скамейку в парке, называется именно так – застеленной изумительной красоты шкурой. Да за такую любой имперский торговец душу бы отдал, не задумываясь. Я и сам не отказался бы постелить этакую роскошь у себя в замке в кабинете. Пусть все завидуют! А вот чего в комнате не было, так это окон, даже самого маленького смотрового окошечка – и того не наблюдалось. Заторможенная память встряхнулась, и я таки сумел связать воедино домики, похожие на сугробы, и то, что видел вокруг себя.
Висящая в углу шкура, не менее великолепная, чем та, что была на лавке, шевельнулась, и в комнату вошло сразу несколько человек, среди которых я узнал моего знакомца Рифана. Он улыбался мне, как лучшему другу, остальные же смотрели слегка настороженно, но не враждебно.
– Каспер! – воскликнул Рифан, хватая меня за руку и стискивая её в крепком рукопожатии. – Друг мой!
Друг?! Бесшумный и все силы его, что случилось-то? С чего бы я вдруг стал этому парню другом? У меня друзей вообще никогда не было, так как я всегда считал дружбу чем-то придуманным, искусственным, не имеющим отношения к обычной реальной жизни. Максимилиан тоже называл себя моим другом, но ведь от этого он не переставал подставлять меня, испытывать и подсовывать всякие неприятные поручения. Как, например, это задание с пятью разведчиками, что должны были пробраться во Франгай, среди которых оказались и Реджинальд фон Рествуд, и тот, кого я знал под именем Ференца ле Ньера. Так что вся эта дружба, о которой поют менестрели и пишут авторы приключенческих романов, которые я от скуки порой почитывал, – это лишь красивое слово. А в реальности никакой дружбы не существует, хотя многие и не хотят признавать этот очевидный факт. Но это исключительно мои мысли, и я совершенно не обязан знакомить с ними окружающих. Поэтому я улыбнулся и ответил на рукопожатие.
– Благодаря тебе мы смогли как следует потрепать ледяных ворон, – радостно сообщил Рифан, – ты уничтожил больше половины стаи, а мы обычно радовались, если удавалось подбить хотя бы парочку. Так что наша признательность не знает границ! Я обязательно расскажу Владыке о твоём подвиге, Каспер!
