Дом малых теней полностью

Ей никогда не хотелось повторить то, что она сделала с ней. Дело было не в том, что она нашла новый способ бороться со своими тревогами, ничего подобного. Кэтрин определила для себя, что самой главной причиной инцидент стало ее воспитание, а именно убеждение в том, что справедливость должна быть главным руководящим принципом для нее и для всех. И в тот момент она ощутила, что справедливость восторжествовала, пусть и совсем ненадолго. Вероятно, это чувство и стало причиной ее душевного удовлетворения.

Единственный человек, которому она призналась в этом, был ее последний психотерапевт. Она спрашивала его: как часто в жизни кто-то из нас может испытать счастье, но не мгновенное, а длительное, которое было бы явным, как убеждение в чем-то или вера во что-то?

Она и сейчас не испытывала ни раскаянья, ни чувства вины по поводу произошедшего. Единственное, что по-прежнему беспокоило Кэтрин — иногда в ее сердце закрадывалось сожаление, что она не смогла довести дело до конца и убить ее. Это пугало Кэтрин, ведь рассудком она понимала, насколько это неправильно.

Ее. У этой женщины было имя. Имя, которое Кэтрин не произносила вслух, хотя оно часто звучало в ее голове, причиняя боль. Поэтому Кэтрин и ее психотерапевт договорились, что будут использовать местоимение. Но в реальности она была женщиной по имени Тара Вудвард.

Оказалось, что Кэтрин недооценила Тару.

Кэтрин всегда считала, что Тара не стала выдвигать обвинения, поскольку не хотела, чтобы ее имя связывали с такими неизящными вещами, как полицейские протоколы, явки в суд и позиция потерпевшей. Все это могло бы сильно повлиять на ее статус и репутацию в обществе, но не так, как ей бы хотелось. Она просто дискредитировала бы себя этим.

Допустим, Тара потащила бы Кэтрин в суд. В таком случае Кэтрин имела бы право на свою защиту и на рассмотрение ее действий в качестве самообороны. А это значит, что суд присяжных начал бы подробно изучать поведение Тары на работе с учетом мнений ее коллег и подчиненных. И все это перед лицом ее работодателей, семьи и прессы. Безусловно, инцидент попал бы в заголовки: безгрешная сотрудница, ранее не судимая, была вынуждена прибегнуть к насилию, чтобы защититься от злобствующей начальницы. Угнетательница является исполительным продюсером телеканала «Сокровища старины».

Если бы суд признал Кэтрин виновной (так, вероятно, и случилось бы), то в жизни самой Тары все равно необратимо появилась бы черная метка. И в ее характеристиках от работодателей читалось бы некоторое сомнение, некоторое «но». Косые взгляды и подозрения начали бы приследовать Тару на всех ступеньках ее карьерной лестницы. Тихие слухи ползли бы по офисам, лестничным клеткам и медиа-пабам всякий раз, когда Тара пробовала бы заявить о себе, учитывая, что она славилась своевольностью и даже наглостью. Эта черта присуща всем людям ее типа, какую бы должность они ни занимали.

Судя по всему, у Тары просто не было выбора. Стремление добиться своего, даже если придется наступить кому-то на горло, унизить, оскорбить — все это характеризовало Тару в той же степени, как и облегающие джинсы в сочетании с туфлями на шпильках, асимметричный пошив дизайнерских костюмов, «Мальборо-лайт», деланый манерный голосок «девушки из высшего общества» и длинная челка, из-под которой выглядывали маленькие глаза. И эти холодные голубые глазки все время выискивали слабость, сомнения, нерешительность главных своих жертв. Это стремление было присуще Таре задолго до того, как ей попалась Кэтрин. Возможно, оно сформировалось в частной школе или еще раньше. Таре всегда нужна была подходящая жертва, и однажды ею стала Кэтрин.

Уже через несколько минут после инцидента Кэтрин уволили и силой выдворили из помещения, где располагалась телестудия, а Тара взяла на себя все проекты, которые вела Кэтрин, а заодно ее контакты и идеи. Точнее, те, которые не присвоила раньше. В общем, стратегия Тары в конечном итоге принесла желанные плоды, хоть и несколько неожиданным для нее образом.

После их столкновения в женском туалете Тара умудрилась минимизировать ущерб почти моментально. Для любой другой женщины оправиться от подобного было бы нелегко, как мегаполису от смертоносного наводнения. Тара откинула мокрые волосы и вытерла со лба кровь вперемешку с мыльной водой. Кровь была точь в точь как цвет ее ногтей. Она секунду посмотрела на свои руки, затем на плещущийся в воде освежитель, слетевший с ободка. Видимо, в тот момент она осознала, что, помимо всего прочего, Кэтрин хорошенько смыла ей макияж. Нетрудно представить, что чувствовала Тара, когда воздух начал снова поступать в ее легкие. Кровь била в виски, грудь мощно вздымалась, но она оставалась сконцентрированной, и в ее рептильном мозгу шла бешеная работа: как надо реагировать, точнее, как извлечь из инцидента максимальную выгоду.