В обед он приехал по указанному адресу, вошел в подъезд, еще наполненный запахом новизны — такое бывает, когда дом только-только сдан, везде идет ремонт, и побелка легкой дымкой висит в воздухе. На светлом бесшумном лифте Дмитрий поднялся на последний этаж и прошел в просторную квартиру.
Она чем-то напоминала ему картинки из каталогов, которые любила смотреть Мила. Идеальный дизайн, стильный, строгий и продуманный — но совершенно нежилой. Семья с детьми смотрелась бы странно среди всех этих кожаных диванов, металлических ламп и глянцевых черных поверхностей. Нет, это была квартира для мужчины, для того, у кого на семью нет времени.
То есть, для человека, которым стал Леон.
— Я ведь даже не знаю, чем ты теперь занимаешься, — задумчиво произнес Дмитрий, оглядываясь по сторонам. — Надеюсь, это законно?
Элитная студия была мало похожа на ту тесную, пропитанную духом нескольких поколений квартирку, которую снимал он сам.
— Более чем, — усмехнулся Леон. — Я знаю, какого ты обо мне мнения, но рассказывать что-то мне лень, поэтому поверь мне на слово: я никого не убил, не похитил и не изнасиловал, чтобы жить здесь. По крайней мере, не по-настоящему.
— Уже интересно…
— Весьма. Но ты не ради этого пришел.
Да, у него была четкая задача. Но Дмитрию казалось странным переходить сразу к делу, когда он впервые встретился с братом после нескольких месяцев молчания.
— Я… Да… А как там Лида?
Он и сам не знал, зачем спросил. По пути сюда Дмитрий пообещал себе, что не будет говорить о ней, и вот же — сорвалось!
— Нормально, — пожал плечами Леон. — Рожать готовится. Вроде бы, мальчик будет.
— Слушай, ты что, вообще ничего не чувствуешь? — возмутился Дмитрий. — Это же твой племянник!
— Да, но я слишком долго верил, что это мой сын. Не в твоих интересах напоминать мне об этом.
Это точно. Раньше Дмитрий нередко упрекал младшего брата за черствость, грозящую превратиться в жестокость. Но теперь, когда он сам, по сути, предал Леона, какие могут быть нравоучения?
— Ты прав, — вздохнул Дмитрий. — Давай не будем об этом… Ни о Лиде, ни о Миле.
— Согласен. Все решится само собой, и опять же, ты не для того позвонил мне. Что-то мне подсказывает, что это связано с папкой, которую ты вертишь в руках.
Да уж, заявлять, что он совершенно случайно взял с собой стопку документов, было бы нелепо. Поэтому Дмитрий кивнул:
— Есть дело, важное… Кажется, я наткнулся на серийного убийцу. Но вижу его только я!
— Воображаемый друг?
— Очень смешно! Леон, это серьезно! Я и сам ни в чем не уверен, следователи считают меня навязчивым идиотом. А что если я прав? Если действительно объявился маньяк? Тогда каждая его новая жертва будет и на моей совести!
— Ты утрируешь, — указал Леон. — Но ты всегда был к этому склонен. Ладно, пошли на кухню, покажешь, что там у тебя.
В квартире царил идеальный порядок — ни пылинки, ни пятнышка. Вряд ли Леон лично за этим следил, похоже, сюда приходила домработница. Еще один пункт к его расходам… Как странно: раньше именно Лидия требовала, чтобы он зарабатывал больше, но только после развода с ней у него все наладилось.
Они сели за стол, заработала кофеварка, Леон кивнул на бар, но Дмитрий покачал головой:
— Я же за рулем, помнишь? И мне еще возвращаться на работу. А тебе разве нет?
— Нет, сегодня нет необходимости. Я тебе как-нибудь потом расскажу, сейчас не до этого, перерыв-то у тебя короткий.
— Я ведь вроде как начальник, могу и задержаться, — усмехнулся Дмитрий. — Но в чем-то ты прав. Я к тебе приехал из-за одного открытия.
Он достал из папки с документами фотографию — еще живой девушки, хотя у него были с собой и другие снимки. Дмитрий всегда уважал право смерти на определенную интимность, он собирался показать брату ровно столько, сколько необходимо.
Теперь Леон рассматривал изображение молодой девушки, ухоженной — пожалуй, даже слишком, из тех, кто прорисовывает брови и наращивает ресницы. В ее красоте осталось мало естественности, однако такие барышни сейчас и мелькали на обложках журналов.
— Кто? — коротко спросил Леон.
— Ева Майкова, двадцать восемь лет. Найдена задушенной в своей квартире примерно в середине марта. Перед смертью была изнасилована, это и считается мотивом убийства. Дело пока зависло, толковых подозреваемых нет и не было. У бывшего мужа алиби, а больше ее смерть никому не была выгодна. Она еще и работала дома, это усложняет дело: она могла пустить кого угодно.
— Кем работала?
— Мастер по наращиванию волос.
Для Дмитрия стало открытием, что это вообще профессия. Он был далек от индустрии красоты, да и Мила таким мало интересовалась. Лидия наверняка знала больше — но она об этом не говорила, ее привлекательность оставалась тайной, которой он просто наслаждался.
Так что ему и в голову не могло прийти, что можно заработать, приматывая кому-то к волосам чужие пряди. Но оказалось, что это не только востребовано, это еще и неплохо оплачивается, судя по квартире и банковским счетам покойной.
