— Думаю, это общение с беременной и приобщение к глобальным человеческим ценностям на тебя так влияет, — вздохнула Анна. — Мне ли тебе объяснять, что об этом лучше не размышлять? В истории очень много случаев несправедливого суда. Раньше их было еще больше, да и сейчас хватает. Даже в двадцатом веке бардак творился полный, обвиняли чуть ли не на основании неприятной физиономии. Британский сэр Алек Джеффрис внес немножечко порядка в этот хаос, когда подсказал правоохранительным органам способ использовать ДНК как улику. И даже это бросило немного света на мракобесие, которое творилось в судах и тюрьмах. С восемьдесят девятого года в одной только Америке на основании теста ДНК оправдали больше трехсот пятидесяти человек. Среди них было двадцать смертников, ожидающих казни, были и те, кто дал признательные показания. Почему? Да по той же причине, по которой признался Тимоти Эванс: хотели уменьшить срок, боялись, что им все равно никто не поверит. Это же помогло многим маньякам остаться безнаказанными: у полиции не хватало инструментов.
— Но сейчас инструменты все равно есть, а гарантий — никаких.
— Их и не будет. Если тебе, как в школе, нужна мораль в каждой истории, то вот она, мальчики и девочки: не надо спешить с обвинениями. Да, есть и другая сторона медали, когда преступник точно известен, но он так грамотно замел следы, что обманул закон. Это все сложно, но именно поэтому расследованиями и должны заниматься такие люди, как ты.
— Я? — удивился Леон. — Меня-то ты как к этому приплела?
— Да потому что ты, прослужив столько лет в полиции, задержав уже трех серийных убийц, еще способен искренне расстраиваться из-за несправедливости. Это важная черта, которую не каждому удается сохранить.
— Издеваешься?
— Нисколько.
Она и правда не издевалась. Сама Анна тоже не была лишена сочувствия, и чужая смерть точно так же могла ее опечалить. Но она все равно вступала в очередную охоту по своим причинам, которые были в ее жизни так долго, что срослись с ней. Прошлое гнало ее в будущее, и забыть она уже ни о чем не могла.
У Леона же за плечами была другая жизнь, не самая простая, но все равно куда более нормальная, чем у нее. Анна заметила, что порой ей проще понять людей, видя их его глазами.
— Спасибо, что осталась, — слабо улыбнулся он.
— Мне хотелось остаться. Не нужно благодарить.
Ее и правда не напрягало ожидание, ей легко было отстраниться от часов, проплывающих мимо. В них Анна даже находила отдых, в последние дни ей не хватало покоя.
А потом ожидание закончилось, и в комнату вошел Дмитрий — уставший, но сияющий от гордости.
— Мальчик! — объявил он. — Почти пять кило! Моя копия!
— Добивается своего криком? — с невинным видом поинтересовалась Анна.
— Тогда он больше похож на Лидию, — хмыкнул Леон.
— Да ну вас!
— Нас, может, и ну, а тебя поздравляю!
Анна знала, что им будет непросто наладить новую жизнь — ту, в которой они оба могли бы быть счастливы, ничего при этом не теряя. Мила, старшие дети, а теперь еще Лидия и этот младенец… все сложно. Но, глядя на них, она верила, что у них получится.
Они пробыли в роддоме до вечера, Дима остался еще дольше, а Леон сам предложил отвезти ее домой. Теперь, когда история с Сирягиными была завершена, она могла вернуться в свой настоящий дом — в бункер за городом. Да и Леон, кажется, был доволен тем, что они снова едут туда.
Вот чего он не ожидал, так это светящихся окон в доме-обманке, построенном над бункером.
Леон ведь был уверен, что там никого нет!
— Это нормально вообще? — изумился он.
— Вполне, — кивнула Анна.
— Ты что, всегда оставляешь свет, когда там никого нет, чтобы воров отпугивать?
— Почему — никого нет? Очень даже есть.
— Не понял…
— Не понял — увидишь.
Она могла бы все рассказать ему и раньше, но Анна хотела, чтобы он увидел сам. Она чувствовала: Леон давно уже ни в чем ее не обвиняет. Однако ей было важно, чтобы он узнал всю правду, чтобы в его душе не осталось и тени сомнений.
Они припарковали машину у ворот и направились к дому. Уже возле окон чувствовался запах запеченного мяса: внутри готовили, их ждали. Но это и не удивительно, Анна отправила сообщение еще из больницы, предупреждая, что они едут.
Когда они поднялись на крыльцо, дверь открылась и на пороге появился Ян Мещерский. Он выглядел куда здоровее, чем раньше, но Анна знала, что так будет. Что она, зря старалась?
— Добрый вечер, — улыбнулся он.
Леон уставился на него так, словно перед ним вновь предстал Олег Галахов — да еще и окруженный языками адского пламени.
— Ты что, живой?!
Ян показательно похлопал руками по телу и ногам, словно желая доказать, что он действительно материален.
— Да, похоже, я все-таки жив, — с серьезным видом заявил он. — Очень, очень вероятно, хотя я, конечно, не врач.
— Ну и кто из вас двоих будет объяснять мне, что здесь происходит?
— А ты действительно верил, что я устроила из своего мужа барбекю? — усмехнулась Анна.
Это был секрет Яна, а не ее собственный, поэтому она не могла все рассказать Леону сразу, как бы ни хотела. Но теперь уже можно…
