— Не-а, за одну, — покачала головой Анна. — В пятьдесят третьем году в Британии существовала очаровательная традиция на каждое убийство устраивать отдельный суд. В случае Кристи, это было бы восемь судов, что затянуло бы его пребывание на земле. Поэтому его осудили только за убийство Этель Кристи и благополучно повесили. По-своему, это верно: два раза не умрешь. Что же до Олега Галахова, то он сядет, потому что у нас тут уже глубоко двадцать первый век, людей больше не вешают.
— Зато сядет он надолго!
— Сомневаюсь.
Леон бросил на нее изумленный взгляд.
— С чего это? Осудят его точно на пожизненное! Считаешь, он может сбежать?
— Нет. Я уже сказала Макееву и теперь скажу тебе: башку ему надо обследовать. Я просмотрела личное дело Галахова, характеристики из школы, все, что на него есть у полиции. Там не так много, но хватает, чтобы предположить, что он не всегда был таким. Возможно, конечно, никто просто не замечал правду. Но если Кристи уже в юности выдал себя особой жестокостью, то Галахов долгое время был пай-мальчиком. Такие резкие перемены в личности очень часто связаны с болезнью: опухоль, вырастая, давит на определенные участки мозга, человек становится совсем другим. Так что голову ему проверят, и если я права, его приговор уже вынесен безо всякого суда. Но нас это не касается, мы сделали все, что могли.
Чувство, что все закончилось, действительно было приятным — освобождающим! Больше не было нужды постоянно оборачиваться, устраивать гонку со временем и думать обо всех, кого они должны спасти. Как бы ни сложилась судьба Олега Галахова дальше, он никому больше не навредит.
Он, сам того не желая, даже дал им кое-что важное: доверие, которое не достается просто так. И Леон ценил это доверие. Он по-прежнему слабо представлял, каким было прошлое Анны Солари, оно открывалось перед ним медленно, страница за страницей, ценой немалых усилий. Но тем ценнее было то, что она все же подпустила его близко. Она училась доверять, он — действовать осторожно, а не требовать свое лишь потому, что сам он готов был все ей отдать.
Они дошли до дома Мещерского и остановились неподалеку от него. Здесь Леону нужно было попрощаться с ней и уйти, а он просто не мог. Слишком свежи еще были воспоминания о том, что случилось, и его воображение уже подсказало с десяток способов похитить или убить Анну по пути к квартире.
— Можно я провожу тебя? Знаю, ты не хочешь мне показывать, как сбегаешь…
— Это уже не так важно, если честно, — мягко прервала она. — Ты ведь тоже почти не спал, а вымотался куда больше, чем я. Заходи, гостем будешь, хоть отдохнешь по-человечески!
Она пошла первой, он — лишь на шаг позади. Анна даже не думала приближаться к изрядно поредевшей толпе журналистов, она свернула к соседнему подъезду — вход в который располагался на другой стороне здания. У нее был ключ от домофона, поэтому они без труда проникли внутрь. Здесь полиции не было, и никто не помешал им подняться на нужный этаж.
Там Анна открыла замок одной из квартир, небольшой, дорого обставленной, но совершенно нежилой. Леон, мысленно прикинувший, где именно они находятся, начинал понимать ее маршрут.
— У этой квартиры общая стена с квартирой Мещерского?
— Сама постановка вопроса некорректна, — усмехнулась Анна. — Потому что это тоже квартира Мещерского. Ян вырос не таким дикарем, как я, но некоторые вещи из своего детства отменить нельзя. Ему, как и мне, нужен был дом-убежище, дом, из которого я при необходимости смогу сбежать. Поэтому он выкупил и эту квартиру на этапе строительства, чтобы иметь возможность выйти через другой подъезд.
Дверь между квартирами была скрыта от посторонних глаз — как и было задумано. В однокомнатной квартире она была оборудована в большом шкафу, а в апартаментах Мещерского приводила в гардеробную. Благодаря этому Анна могла свободно входить и выходить, когда ей угодно, не показываясь на глаза полиции, Сирягиным и всей их свите.
— Сейчас что-нибудь поесть приготовлю, — пообещала Анна. — Только переоденусь, а то я как-то подустала от образа покойницы!
Она направилась к своей спальне, открыла дверь, но на пороге остановилась и громко объявила:
— Да твою ж мать! Извини, Леон, похоже, покоя нам не будет и сегодня.
Она не была напугана — скорее, очень зла. Заинтригованный этим, Леон подошел ближе, заглянул ей через плечо… и увидел труп.
На полу возле кровати лежал мужчина. Он замер на боку, но со стороны двери все равно можно было разглядеть его лицо: чудовищно опухшее, искаженное, с налитыми кровью от полопавшихся сосудов глазами. Впрочем, даже так в погибшем можно было опознать Виталия Малинова.
— Да, похоже, прямо в нос его цапнули, — равнодушно заметила Анна. Она перевела взгляд на нож, валявшийся рядом с трупом. — А он ведь убивать меня пришел, бедолага… Вот ведь день не задался у мужика!
— Аня, что происходит? — только и смог произнести Леон. — Это ты его… так?
— Я за нос покусала? Издеваешься?
— Покусала?..
— Ты, из всех людей, как раз знаешь, кто его убил.
