— До того, как начал убивать, по молодости, — пояснила Анна. — Джону Кристи было тяжело обуздать свою природу. Он получал сроки за кражи, избиение, драки, агрессивное поведение. Он не был способен на эмпатию, для него ничего не значила дружба. Один священник как-то решил взять над ним шефство — чтобы спасти умного молодого человека. Но этот умный молодой человек без зазрений совести украл у священника машину. Определенная мудрость, пусть и искаженная, пришла к Кристи только с возрастом.
Леон нахмурился, не отводя взгляд от огня. Похоже, слушая Анну, он пытался представить того, кого выбрал своим кумиром подражатель — и портрет получался противоречивый. Но и сам Кристи был таким: развитый ум боролся с хаосом страстей, обидой на весь мир, унижением от собственной неполноценности, ипохондрией. Долгие годы ум проигрывал — а потом просто начал служить страстям.
— Не понимаю, — наконец признал он. — Если он был таким откровенным быдлом, как его вообще приняли в полицию?
— Все просто: халатность. Кристи помогло то, что он жил не в Лондоне. В столицу он переехал уже более-менее адекватным. Интернета тогда не было, передача данных происходила куда медленней, чем сейчас. Запрос все равно можно было сделать — отследить, где Кристи жил, что делал. Но шла война, мужчин было мало, и этим решили не заморачиваться. Кристи
— Может, он и не серийный убийца вовсе? — предположил Леон. — Наемник, например?
— Вряд ли. Среди нынешних жертв нет никого такого, кто стал бы мишенью заказного убийства, да еще такого сложного. Да и потом, он ведь изнасиловал всех трех женщин — для этого нужно обладать специфическим складом ума. Думаю, это все-таки маньяк, но вовсе не тот, каким он пытается предстать перед нами.
— Допустим, он не подражатель. Но искать-то мы его продолжим по той же схеме, что и раньше?
— Да, и на вторую жертву я возлагаю особые надежды, — признала Анна.
— Почему?
— Потому что он долго тренировался на проститутках, оттачивая мастерство. Он убил Алину — и все прошло так, как он и задумал. Ему стоило бы напасть сразу, если он спешит завершить свою миссию — а нынешние его действия показывают, что он спешит. Но он все равно ждал несколько месяцев, прежде чем убить Еву Майкову. Возможно, ему помешали обстоятельства, не отрицаю. Однако если он не решался, нам нужно узнать, почему, что делало именно ее такой особенной.
Этим можно было заняться завтра. Пока же у них были редкие часы покоя — несмотря на полицейских и мрачную толпу, которую даже дождь не мог отпугнуть от подъезда. Анна знала, что опасно отказываться от защиты одиночества, ведь осенью это усложнило ее задачу, когда нужно было выйти замуж за Яна.
Но в такой вечер, когда кто-то прошел по крыше, чтобы увидеться с ней, пожалуй, можно изменить правила.
В деле Евы Майковой, второй жертвы, был всего один подозреваемый: ее бывший муж. Вроде как их развод был не из приятных, и для Евы история закончилась нервным срывом. Она жаловалась на Евгения Майкова всем общим знакомым, не сдерживала себя в откровениях в социальных сетях и даже изводила звонками и сообщениями новую жену. Однако Леон по собственному опыту знал, что неприятный развод — вовсе не повод убивать бывшую. Ее выходки нужно просто перетерпеть, и она устанет, как капризный ребенок.
Вот и Евгений настаивал на этом. У него было алиби, не лучшее, но и не худшее: во время убийства он был в своем загородном доме. Его новая жена это подтвердила, а никаких улик, прямо указывающих на его вину, у следствия не было. Семейство Майковых оставили в покое.
Теперь же Анна хотела лично поговорить с Евгением, и Леон понимал, почему. Похоже, близких подруг у Евы не было, со своими знакомыми она откровенничала не больше и не меньше, чем с социальными сетями. Она выставляла свою жизнь напоказ, оставаясь при этом закрытым человеком.
Так что немногие могли похвастаться тем, что по-настоящему знали ее. А вот Евгений был близко, он работал в Москве, да и смерть Евы он пережил куда легче, чем ее родственники, еще не пришедшие в себя от горя. Но, опять же, черствость, жестокость, отсутствие любви — все это не карается законом.
