— Это они убили Яна?
— Нет. То, что произошло с Яном, на моей совести.
— Как это понимать?
— Как хочешь, так и понимай. Мы ведь об этом уже говорили.
— Я помню, что ты просила доверять тебе, — кивнул Леон. — Но это было до того, как стадо быков пыталось тебя похитить!
— Ничего не изменилось.
— Да неужели?
Она наконец посмотрела на него, уверенно, и это не был тот ничего не значащий взгляд, которым она обманывала других. Она просто пыталась показать ему, что не отступит, она делает то, что должна.
— Да, — ответила Анна. — Выбрал меня — значит, верь мне. Выбрал бы их, тех, кто сейчас на каждом углу кричит, что меня нужно сжечь, верил бы им. Стоял бы с ними и факел поджигал. Но выбрал меня — верь мне во всем. Я не говорила, что это будет просто или что я всегда смогу быстро тебе все рассказать. Тебе этого хочется, мне, представь себе, тоже — иногда. Только я не могу, ведь мир не крутится вокруг тебя и меня. Поэтому я и прошу о вере. Если бы тебе все было известно, это уже было бы знание, да? А доверие держится на твоем решении, без знания и доказательств. Не знаю, правильно это или нет, как бывает у всех остальных. Я, в отличие от Димы, не эксперт в норме поведения. Но выбор я тебе дала честно. Если твое решение изменилось и верить ты больше не можешь, так и скажи, я продолжу без тебя, и все равно ничего не смогу тебе сказать, пока не будет можно.
В какой-то момент ему хотелось плюнуть на все и действительно высадить ее здесь. Но импульс мелькнул и угас, не продержавшись дольше секунды. В ее словах Леону слышался не шантаж, а просьба.
Ей не нужно притворяться сильной — она и есть сильная, да и упрямая, как сотня чертей. Однако все это не означает, что она справится, если он оставит ее сейчас.
— Ладно, — вздохнул Леон. — Поздравляю, ты победила, молчу и верю. Можешь собой гордиться!
— Я не горжусь этим, — мягко улыбнулась Анна. — И спасибо тебе.
Они поехали дальше, и Анна действительно выглядела спокойней. Он не собирался изводить ее вопросами, но и сдаваться не хотел. Он ведь не обещал, что просто смирится с этой ситуацией, правда?
Когда они добрались до морга, Леон высадил свою спутницу у тротуара, а сам перегнал машину подальше, в тень деревьев. По крайней мере, он хотел, чтобы это смотрелось поиском места получше. На самом же деле, ему просто нужна была минута одиночества, чтобы набрать сообщение Ярику: «Собери мне все, что сможешь, на отчима Яна Мещерского и его детей от первого брака, Сирягиных. За мной должок».
Ответное сообщение не заставило себя долго ждать: «И не первый. Сделаю. Ане привет».
Ярик тоже не мог успокоиться со вчерашнего дня, и дело было не только в драке — его поразила Анна. Что ж, это она умеет! Там, где Дима уже устроил бы скандал с выговором на три часа, Ярик просто аплодировал. Леон подозревал, что это прямое указание на безответственность, однако сейчас ему было важно, что его партнер достаточно заинтригован случившимся, чтобы помочь.
У самого Леона не было на это времени: их ждал сухой холод морга.
Дима уже знал о нападении, но говорить ничего не стал — время не позволяло. Им не следовало здесь находиться, за телом Марии должны были приехать родственники. Впрочем, Леон пока не догадывался, что именно надеется увидеть Анна.
— Значит, и для Кристи это была третья жертва? — спросил Дмитрий.
Он уже знал, как работает Анна, привык к этому и больше в ней не сомневался.
— Да, — кивнула она. — Из тех, о которых известно. Есть нюанс: вторую жертву Кристи убил в сорок четвертом, третью — в сорок девятом. Получается слишком большой перерыв для импульсивного серийного убийцы. Но поскольку Кристи после ареста до последнего надеялся избежать смертной казни, ему не было смысла усложнять себе жизнь, и он говорил только о тех жертвах, которых удалось обнаружить полиции. Так что считается, что его третьей жертвой была Берил Эванс.
— Очередная проститутка? — уточнил Дмитрий.
— Вовсе нет. Эвансы были соседями Кристи, они въехали в дом номер десять в сорок восьмом году. Молодая пара, Берил и Тимоти, она уже была беременна и родила дочь. С супругами Кристи у них были неоднозначные отношения: Джона Берил побаивалась, потому что он мог долго на нее смотреть, не говоря ни слова. А вот с его женой дружила и могла оставить с ней ребенка.
Слушая ее, Леон невольно думал о семье Гордейчиков. Сходство ведь и правда было! Оба — очень молодые, жили дружно, неплохо ладили с соседями — судя по тому, что удалось узнать следователю. Если бы речь действительно шла о подражателе, среди соседей и нужно было бы начинать поиск.
Но тот, кто их убил, похоже, был связан с другим человеком, не с ними. Евгений Майков? Очень может быть, если задуматься… Однако это им еще предстояло проверить.
— В сорок девятом году Берил снова забеременела, — продолжила Анна. — Это было проблемой: семья еле сводила концы с концами. Но при этом аборты в Британии того времени считались серьезным преступлением.
— Так уж и серьезным? — удивился Дмитрий.
