Поэтому на встрече с соседями он был главным следователем — так его представили. Ему предстояло вести допрос. Анна попросила его об этом, потому что ей хотелось понаблюдать за ними со стороны. В истории Кристи и Эванса то, что они соседи, было решающим моментом. Может, и здесь так? Хотя вряд ли, конечно. Если бы речь шла об истинном подражателе — да, скорее всего, он не упустил бы такую тонкость. Но в их случае убийца был слишком умен, чтобы откровенно подставиться.
И все же кто-то наблюдал за Гордейчиками, знал их привычки, график работы мужа. Знал, в какой день вернется Вячеслав, и убил его жену строго накануне, чтобы именно он нашел тело! Что если убийца сделал это не сам, а приплатил кому-то за информацию?
Поэтому теперь Анна была тихой мышкой-практиканткой, которой только предстояло научиться искусству допроса. Она сидела в углу, смущенная, неловкая, в длинном сером платье и больших несуразных очках. Волосы заплетены в косу, на щеках — стыдливый румянец, и непонятно, что она вообще забыла и здесь, и в полиции.
Рядом с ней устроился Макеев, пожилой следователь, который вел дело Гордейчиков. Он был не из тех, кто ревностно защищает профессию, запрещая посторонним заниматься расследованиями. Может, это его и раздражало, но он готов был пойти на уступки, если все лавры потом доставались ему.
Леон держался отлично. Глядя на него, невозможно было угадать, что у него проблемы и ему тяжело. Перед этими людьми он предстал следователем с плаката, идеальным полицейским, привлекательным и строгим — да по таким Голливуд плачет! Это невольно внушало им уважение, потому что в их представлении именно такими должны быть
— Спасибо, что согласились прийти, — обратился к соседям Леон. — Для нас это очень важно, потому что ситуация с семьей Гордейчик изменилась.
— Я слышала, что Славика освободили, — заметила молодая женщина, казавшаяся бесконечно уставшей, словно она только что вернулась с каменоломни.
Анна, которая перед этой встречей расспрашивала Макеева обо всех соседях, знала, что ее зовут Юлия, она одна воспитывает маленького ребенка. Для следствия это значило, что она часто выходила на улицу и многое замечала.
— Освободили, — кивнул Леон. — Но он воспользовался этой возможностью, чтобы сбежать, и это снова делает его подозреваемым, а не свидетелем.
— Почему — сбежать? — подозрительно прищурилась сухонькая, бодрая пенсионерка Антонина Павловна. — Похититель его ребенка все еще не найден! Что если это взаимосвязано?!
Анна сдержала улыбку, хотя на нее все равно не обращали внимания: кто будет смотреть на убогую практикантку, когда в центре зала стоит красавец следователь?
— Мисс Марпл, — тихо хмыкнул Макеев. — Вот что я тебе скажу: пока другие бабки в огороде кабачки растят, эта детективы читает, сейчас она вам быстренько расскажет, кто убийца!
— Дворецкий, надо полагать, — отозвалась Анна.
— Мы рассматриваем и такую версию, — кивнул Леон. — Поэтому мы и попросили вас собраться вместе, дать показания одновременно, чтобы вы дополнили их.
— Как-то это непрофессионально! — хмыкнул мужчина лет пятидесяти. Бледность и глаза навыкате делали его похожим на сушеную воблу. — Только время мое зря тратите!
— Вася, ты вообще молчи! — заявила Антонина Павловна. — Тебе сейчас дергаться нельзя, ты из нас всех — главный подозреваемый!
— Почему это? — возмутился мужчина-вобла.
— Так ты их терпеть не мог и не скрывал этого!
— Ну и что? Я из-за этого убил бы Машку и увел куда-то слепого мальца? Да щас!
О конфликте Василия Богачева и Гордейчиков Анна как раз знала. Когда от Богачева решила уйти жена, замученная постоянными придирками и клиническим занудством мужа, Мария была первой, кто ее поддержал. Василий, естественно, решил, что это она во всем виновата — кто угодно, только не он. Якобы Мария сбила его супругу с пути истинного и заставила забыть, какой поразительный мужчина ей достался.
Это соседский конфликт — но это не повод для убийства, тут Василий прав.
— Вообще, что я, что я? — громыхал Василий. — Спросите, вон, наркоманов, они здесь самые подозрительные!
— Эй, дядя! — нахмурился тощий студент, сидящий напротив Василия. — Хорош, эта фишка с наркоманами уже ни хрена не смешная!
— Не заставляй на тебя заяву писать, — добавил его спутник, который не был ни старше, ни солидней.
Два претендента на высшее образование жили прямо над Гордейчиками. Пару раз у них случались конфликты с молодой семьей — из-за музыки и ночных вечеринок. То есть, из-за того, с чем сталкиваются почти все соседи страны, вот только никто из-за этого резню не устраивает.
Анне эти двое были интересны другим. В ночь убийства Юрчик и Никитос, как они сами себя называли, были дома, но они не слышали ни звуков борьбы, ни криков Вячеслава, вернувшегося домой. При таких стенах это сложно, так что они, скорее всего, соврали. Но почему? Из трусости… или из-за чувства вины?
