Поэтому она согласилась помочь ему. Малинов обещал заплатить ей, причем много, и это тоже было важно: ей надоело брать деньги у Леона, она считала это унизительным. Получив свой гонорар от Малинова, она бы стала независимой и смогла позабыть о прошлом! Поэтому она сообщила ему все, что знала о бывшем муже: новый адрес, номер и марку машины, любимые места в городе, привычки. Она встретилась с Димой и убедилась, что Леон действительно снова связался с Анной Солари, они наверняка часто бывают вместе; об этом Малинов тоже узнал от нее.
Потом они перестали общаться. Лидия не знала, что было дальше, чем закончилась эта история — но слышала о том, что произошло с Димой. Чувство вины накатывало все чаще, и ей становилось все сложнее убеждать себя, что она ни в чем не виновата, это весь мир ей должен за былые обиды.
Лидия не собиралась ни в чем признаваться или извиняться. Но для себя она решила, что больше не будет влезать в такие сомнительные авантюры. До родов она собиралась думать только о ребенке — и больше ни о чем.
Но вот Малинов приперся сам и барабанит ей в дверь!
Ей не хотелось его пускать, и она даже подумывала вызвать полицию, а то и вовсе попросить о помощи Леона. Но Лидия быстро отказалась от этой идеи: Малинов знал о ней достаточно, чтобы навлечь на нее проблемы. Пришлось его пустить.
Ему досталось, это было видно с первого взгляда. Чуть прихрамывает, на одной руке — бинты, другая вообще на перевязи, да еще и лицо исцарапано. И Малинова все это здорово разозлило.
Настолько, что он не дал ей и слова сказать. Едва оказавшись в прихожей, Малинов захлопнул за собой дверь и сдавил забинтованной рукой горло Лидии, прижимая ее к стене.
Его нисколько не волновало, что она беременна. Ярость в его глазах была направлена не на нее, но ему, похоже, было плевать, на ком выместить злость.
— Почему ты не сказала?! — прохрипел он.
— Не сказала что?! — с трудом произнесла Лидия. Ей едва удавалось дышать, он больно жал на шею, в глазах темнело — и от недостатка кислорода, и от страха.
Раньше она испугалась бы за свою жизнь, но теперь думала только о ребенке. Малинов наваливался на нее, давил на живот, ему было все равно, что она уже на последних сроках!
Соглашаясь помочь ему, Лидия была уверена, что ей-то ничего не грозит, она сама выбирает, что и как делать, сама назначает жертв. Это ведь она настояла, чтобы и Диму не жалели!
Но она не хотела того, что случилось потом. Она думала, что и Леона, и Диму просто побьют — и все! Разве это так уж страшно?
Теперь побить могли ее, и оказалось, что смириться с этим не так просто.
— Почему ты не сказала, что твой бывший — гребаный спецназовец какой-то?
Значит, получил он от Леона. Но этого, пожалуй, и следовало ожидать…
— Он не спецназовец… Пусти меня, придурок!
Он сжал сильнее, и Лидия испуганно взвизгнула, ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание.
— Придурок, говоришь? Поосторожней со словами, мамаша! Если ты не сможешь быть полезной, какой толк тебя жалеть?
— Чего ты… хочешь от меня? — с трудом произнесла Лидия. — Пусти, я задохнусь…
Он чуть ослабил хватку, и воздух вернулся. Но Малинов ее так и не отпустил.
— Как она выбирается из своей норы?
— Кто?..
— Эта девка! Она под домашним арестом, и все равно она шатается с ним, а потом как-то возвращается в квартиру. Но она и в квартире бывает, она иногда пускает туда журналистов! Как она это проделывает? Почему мы не можем ее застать на выходе?
Лидия об этом ничего не знала. Она впервые услышала о том, что Анну в чем-то обвиняют, в новостях, потом добавились подробности из интернета и то, что упоминал сам Малинов. Все!
Она понятия не имела, как можно нарушить домашний арест, хотя готова была поверить, что у этой сумасшедшей все получается.
Сначала она так и хотела сказать: не знаю и знать не желаю. Но стальная хватка на ее шее заставила Лидию передумать. Он же явно не в себе! На что еще способен этот неадекват? Что он сделает, если она его разочарует? Хорошо, если отпустит — а вдруг ударит? Прямо в живот! При мысли о том, что он может здесь и сейчас убить ее ребенка, малыша, который ни в чем не виноват и даже не успел появиться на свет, у Лидии все холодело внутри.
Пришлось импровизировать.
— Ночью она выбирается, понятно? Ночью! Или под утро!
— Как это? — смутился Малинов. — Мы же следили за подъездом ночью!
— А вот так! Руку убрал, тогда скажу!
На этот раз он послушался ее, отпустил. Получается, расчет Лидии был верным: если он почувствует, что получил свое, он, возможно, не тронет ее.
Она болезненно поморщилась, потирая шею.
— Обязательно было так давить?!
— А что ты сразу не сказала, что знаешь? — парировал Малинов.
— Да я выяснила недавно, а рассказать тебе не могла, ты номер не оставил!
— Потому что мой номер — не твоего ума дело. Рассказывай сейчас!
Что ж, врать так врать, отступать ей было некуда.
— Думаешь, она еще не сообразила, что вы следите за подъездом? Сообразила, конечно!
