Поэтому она остается у дверей и ждет удачного момента, не важно, в какое время, но всегда в темноте. Потом ее встречает Леон, она ночует у него, а возвращается так же: когда ей удобно.
Журналисты ведь к ней каждый день не ходят, она сама их приглашает! Видишь? Все просто.
Или ты хочешь сказать, что вы следили за дверями сутки напролет?
— Нет, — признал Малинов. — Там были и паузы, когда некому было следить…
— Вот! Она этим пользуется!
— А менты, которые ее охраняют, с ними-то что?
— Ты что, веришь в честность ментов? — фыркнула Лидия. — Приплачивает она им и все, деньги-то у нее есть!
— Ладно, посмотрим…
— Вали давай, мастер переговоров.
Он и правда ушел, а Лидия поспешила запереть за ним дверь. Только после этого под ней подкосились ноги, она опустилась на колени прямо на коврик в прихожей. Ее трясло от мысли о том, что могло случиться, и она испуганно закрывала руками живот, хотя в этом уже не было необходимости.
О своей лжи она не жалела, Лидия не верила, что Анна сбегает из-под домашнего ареста именно так, это слишком примитивно. Так что ей это не навредит. Просто несколько дней Малинов будет занят бесполезным дежурством — а потом поймет, что его обманули.
Так что ей срочно нужно было придумать, как избежать его мести.
Это был идеальный подозреваемый. Когда Леон работал в полиции, о таких подозреваемых только мечтали. Просто подарок на день рождения, в праздничной упаковке, разве что бантиком перевязать осталось!
Все обстоятельства указывали на вину Евгения Майкова.
Во-первых, он относился к женщинам с заметным пренебрежением. Он любил их — но так, как любят дорогие машины или элитный алкоголь. Они были его развлечением, показателем статуса, и не более того. Даже смерть собственной жены не слишком его печалила, потому что навлекала на его голову огромные проблемы. Об этом он и думал, а не о том, что никогда больше не увидит Оксану. Так что если бы убийство женщин доставляло ему искреннее наслаждение, он пошел бы на это, и никакие внутренние барьеры его бы не остановили.
Во-вторых, все убийства были совершены в те дни, когда Майкова не было на работе. Он был начальником, одним из совладельцев бизнеса, он сам решал, когда появляться в офисе. Поэтому подставить его было бы очень сложно, нужно было хорошо знать его график, который порой строился исключительно на капризах.
В-третьих, его можно было связать со всеми жертвами, так или иначе. Его сотрудники подтвердили, что босс любил побаловать себя услугами жриц любви, поэтому у него были все шансы пересечься с Алиной Кисловской. Про Еву Майкову и говорить не стоило. Возле дома Гордейчиков его видели. И вот теперь — его жена! Кто еще мог бы так связать их?
Ну и наконец, в-четвертых, изучение его медицинских записей показало, что в старших классах он повредил левую руку. Это обернулось для него слабостью, не мешающей жить, но ощутимой. Как раз это и могло сделать след, оставленный на шеях жертв, уникальным.
Поэтому у Майкова были серьезные проблемы. Макеев и другие следователи уже потирали руки в предвкушении славы, которая ждала их после завершения такого сложного дела. А Леон, как ни старался, не мог разделить их уверенность.
Не потому, что ему был симпатичен Евгений Майков. Как раз наоборот — он терпеть не мог тех, кто отличается таким вот двуличием, улыбается в лицо, чтобы за спиной злобно шипеть. Но слишком уж все откровенно! Как он мог сначала связать свою защиту с Оксаной, а потом убить ее?
С другой стороны, Леон не отрицал, что придумывает лишнего. Тела первых жертв Майков оставил на виду, а вот труп жены попытался спрятать, и найти его удалось лишь потому, что и тут он повторил историю Кристи. Он не думал, что Оксана снова понадобится — а может, просто сорвался.
Но теперь он в тюрьме, и дело вот-вот решится.
— Я, если честно, запутался, — признал Леон. — Хочется объявить его нашим главным гадом и сказать — ура, товарищи, Шерлок Холмс может нами гордиться. Но не слишком ли все гладко?
Они встретились в квартире Яна Мещерского. В последнее время журналисты вели себя настороженно, им хотелось сенсации и скандала, поэтому Анна вынуждена была чаще оставаться дома.
Семейство Сирягиных только подливало масла в огонь. Леон и теперь их видел — они пытались заговорить с ним, когда он шел к двери. А он даже смотреть на них не мог без отвращения. Несчастные жертвы, конечно! Но ничего, сами по себе эти двое ничего не могут, им нужен Виталий Малинов, он — залог их грубой силы. Однако Малинов, если в его башке осталось хоть немного ума, затаится.
Сейчас они просто пережидали, пока журналисты угомонятся, в квартире, соблюдая закон. От скуки Анна варила кофе со специями — ей хотелось делать что-то сложное, отвлекающее ее, но не слишком утомительное. А Леону нравилось сидеть на кухне и наблюдать за ней, это успокаивало. Судя по ловкости движений, она такое проделывала не раз.
Сейчас Анна выглядела задумчивой, и он чувствовал: она тоже не спешит ставить крест на Майкове. Не потому, что прислушалась к мнению Леона, а потому, что они мыслят одинаково.
