— Но такой как ты больше нет. Поверь! — вновь прижал я ее к себе, поглаживая по волосам, — Я хотел бы, чтобы ты всегда была со мною рядом. Но сейчас это, увы, пока невозможно. Так что предлагаю отложить бракосочетание до утрясания всех, в том числе и жилищных вопросов несчастного жениха.
— Несчастного? — спросила как-то задумчиво Шерри, — Ты Ал будешь очень счастливым человеком. Я знаю точно. Так что вот это все, просто временные трудности. А их, мы легко сможем преодолеть сообща. Не так ли? Поэтому я просто остаюсь здесь, а Приторий пусть сам разбирается со своими проблемами.
— Я понимаю дорогая. С милым рай и в шалаше. И так далее, но бросить все я тебе не позволю! Как бы мне этого не хотелось! — и решив переменить тему, спросил: — А что, ты действительно давно собираешь суть всего? Я вот пробовал столько раз, так вот мне не ясно, на какой стороне собирать, на черной или на белой? — подойдя к шкафу, я достал из тайника тот самый, серый чемоданчик, и коснувшись верхней крышки, раскрыл его.
Шерри умница, поняла, что я не готов сейчас к серьезному разговору, приняв это как данность, быстро помогла мне разложить на столе основу, и кстати, положила ее белой стороной вверх, а затем, сноровисто стала кидать на эту плоскость кубики, доставая их целыми пригоршнями из оббитой бархатом внутренности чемодана.
Этот день прошел в каком-то угаре, от удачно завершившегося суда, и максимально снисходительного приговора, так что уснул я довольно быстро, и спал почему-то совсем без сновидений.
А на утро, решив-таки принять совет моей Шерри, отправился на прием к Светоносному.
Спустившись в лифте на первый уровень, где располагалась резиденция Тимохи Лукина, я вошел в приемную, и поймав на себе несколько заинтересованных взглядов находившихся тут по своим делам сборщиц, стал ждать своей очереди.
Светоносный принял меня примерно через час, и долго расспрашивал, почему я вдруг решил стать сборщиком, и как, по-моему, нужно работать с набором сути, и еще о многом другом. А когда наконец, его любопытство было полностью удовлетворено, и я взмыленный как после допроса с пристрастием, вышел из огромного, шикарно отделанного кабинета, миленькая, полногрудая секретарша, томно кося на меня синим глазом, выдала новоиспеченному сборщику Алексу Некоему, нагрудный жетон, и какую-то безделушку на цепочке:
— Мы очень рады вступлению в наши ряды такого прекрасного юноши! Мне кажется, вы далеко пойдете! Помяните мое слово! Глаз у меня наметанный. Я здесь с самого начала, так что, успехов вам! И да хранит вас дом от всех бед!
Затем объяснив мне, что я должен дальше делать, и куда идти, передала меня на руки симпатичной брюнетке с восточной внешностью, представившейся, как и ожидалось, восточным же именем — Гульнар.
Мы поднялись с ней на пятый уровень, где я был представлен целому комитету в юбках, который долго разглядывал меня со всех сторон как коня на базаре, едва в рот не заглядывая, задавая глупые вопросы типа: с кем я планирую жить, и скольких жен собираюсь иметь? Какие девушки мне нравятся? И так далее. Так что я, слегка разозленный и помятый, от этих похотливых взглядов, решив, что с меня довольно, собрался покинуть это странное сборище, но эти курицы, перестав кудахтать, повели меня к местному завхозу.
Эта Суровая барышня выдала мне целый ворох различного тряпья, из-за которого я не видел дороги, так что, если бы не любезная помощь Гульнар, я врядли бы все дотащил без потерь.
«Везет мне на хозяйственных девок». — Подумал я, глядя как Гульнар оттеснив меня в сторону, ловко управляется с бельем.
Мне было выдано пять полных перемен одежды, естественно совершенно белой, точно сшитой из обычных простыней, и целая кипа постельного белья. Восточная красавица, быстро рассовав все по полкам, и застелив мне постель новым одеялом, как-то странно глянула на меня.
Если она думала, что я тут же и отблагодарю ее принятым здесь по слухам способом, то она сильно заблуждалась. Я, сделав морду кирпичом, мол: «я не я и лошадь не моя», вежливо поблагодарил за помощь, криво улыбнувшуюся на это Гульнар, и прикинувшись, будто мне нужно срочно бежать, шагнул в коридор.
Так что, проводив ее до лифта, я сделав круг, вернулся в свое новое жилище.
Комната за последнее время все больше стала приобретать жилой вид. Застеленная свежим бельем кровать, узорчатая скатерть на столе, полотенца в душевой, Кажется все необходимое имелось. Так что можно было начинать новую жизнь с чистого так сказать, белого… балахона.
